Объект Снейп — сладкий вкус мести

Основной же недостаток данного решения заключался в том, что Северус никогда не был силён в трансфигурации. В итоге у него получилось нечто вроде мини-мантии, доходившей до середины бедра, которая по непонятной причине в процессе трансфигурации сменила цвет с чёрного на ядовито-малиновый. Снейп чертыхнулся, но вода всё пребывала, и потому он поспешил покинуть личные комнаты. В конце концов, ему бы только до лаборатории добраться, а там имеется чистая сухая мантия.

В коридоре уровень воды был значительно ниже. Зато уровень студентов там резко превышал норму. Похоже, весь Слизерин счёл необходимым собраться у комнат декана. Многие стояли в пижамах, некоторые догадались хотя бы мантии на плечи набросить. Но появление профессора в его новом имидже произвело настоящий фурор. Какая бы ни была репутация, но первую волну гомерического хохота ей сдержать не удалось.

— Тишина! — рявкнул Снейп. — Что здесь происходит? Почему вода в подземельях?

— Озеро из берегов вышло, — с ехидной ухмылкой сообщил Поттер, выступивший вперёд из кучки первокурсников. — Остальные профессора уже пытаются справиться с проблемой. Пойдёте к ним?

— Позже! — Снейп быстро вернулся в свои комнаты, справедливо рассудив, что лучше будет всё же остановиться на мокрой мантии. Стоило ему скрыться за дверью, как коридор сотряс новый взрыв хохота.

Из-за потопа Снейпу вместе со всем Слизерином из подземелий пришлось перебраться на третий этаж. Гермиона, которая делила с Северусом комнаты, была счастлива сменить мрачную обстановку на апартаменты в цветах Гриффиндора, а также получить нормальные окна вместо магических.

А Северус никак не мог выбросить из головы ухмылку Поттера. И хотя никаких доказательств не было, профессор был уверен, что именно мальчишка виновен во всех его бедах.

— Клянусь тебе, Гермиона, это его рук дело! — пытался доказать он Гермионе, пока она обустраивала их временные комнаты. Сам Снейп в этом процессе, естественно, и не думал участвовать.

— Ты преувеличиваешь, он всего лишь ребёнок, — привычно откликнулась она, застыла с палочкой наизготовку и закусила губу. — Как думаешь, охровые занавески, персиковые или нежно-розовые?

— Чёрные! И он сущий дьявол, а не ребёнок. Он уже сколотил себе банду, и это в первую же неделю. Можешь себе представить, что будет через месяц? Да на его фоне этот Джеймс — ангелок с нимбом и крыльями.

— По-моему, ты просто вешаешь на Ала все смертные грехи только за то, что он сын Гарри и слизеринец. Так же ты ненавидел Гарри из-за того, что он сын Джеймса, — авторитетно заявила Грейнджер, отлевитировала колдографию, на которой она с лучшими друзьями на фоне школы, к камину, но на полпути сменила курс и переместила карточку к широкому письменному столу. — Куда бы её лучше поставить?

— Лучше вообще никуда, в моей жизни и без того слишком много Поттеров, чтобы колдография ещё одного хранилась в моих личных комнатах, — проворчал Снейп, но Гермиона, естественно, не обратила на это ни малейшего внимания. — Видела бы ты, с какой довольной рожей он сообщил мне о потопе!

— У него не рожа, а лицо. Это во-первых. А во-вторых, ему всего одиннадцать. Каким образом он мог устроить потоп?

— Даже не представляю, но он же Поттер!

В среду, когда Снейп вечером вернулся в комнаты, он застал Гермиону, визжащую от ужаса, на письменном столе. Не успел он привычно вздёрнуть бровь, как прямо на него, спасаясь от луча заклинания, рванулась мышь. Грейнджер заорала на две октавы выше, поскольку ещё трое грызунов пошли в атаку на стол.

— Северус, сделай с ними что-нибудь! Это же просто кошмар!

Легко сказать. Но в Хогвартсе никогда не водилось мышей, во всяком случае, в таком количестве. А серые паразиты, казалось, заполонили всё пространство комнат. Естественно, в запасах профессора имелось зелье от грызунов, но не для настолько масштабной травли.

Для начала он на руках вынес из комнат Гермиону и отправил её к МакГонагалл, сунув в руки пару флаконов успокоительного. После чего остался один на один с армией вредителей, которым быстро наскучил стол, и теперь они методично грызли диван и книжный шкаф. Аномально наглые создания. Северус от души проклял Поттера и поплёлся в комнату, где временно расположилась его лаборатория.

Вечер четверга также прошёл в лаборатории. Правда, на этот раз Снейп варил лекарство от внезапно разразившейся в школе эпидемии. С полсотни абсолютно довольных жизнью и возможностью пропустить уроки студентов занимали лазарет и радовали окружающих своими переливающимися в цветах радуги лицами. Что примечательно, ни Поттера, ни его банды в числе пострадавших не было.

Утром в пятницу Снейп с тихим ужасом открыл сначала один глаз, потом второй, судорожно вцепился в палочку, с которой теперь не расставался даже во сне, и медленно спустил ноги с кровати. В комнатах царила зловещая тишина, и, с учётом фактора Поттера, это не предвещало ничего хорошего.