Конспирация

— Какие новости?

— Грустные и ужасные, — ответил Пух, забыв поздороваться. — Мне срочно нужно, чтобы ты переписала надпись на моём горшочке с мёдом.

Сова удивлённо вытаращилась на Винни-Пуха:

— А что, ты решил хранить в своём горшочке что-то другое?

— Нет, Сова. Хранить в моём горшочке я буду что-то, что раньше. Мне нужна другая надпись.

— Но зачем?

— Понимаешь, Сова. Я тут подумал. Вот пойду я в гости к своему другу Пятачку или к Кролику, а в это время ко мне придёт Бука или Бяка и съест весь мой мёд.

— У нас в Лесу появился Бука? Или Бяка? — Сова всё больше удивлялась.

— Нет, я пока их не видел. Но всё возможно. Вдруг они умеют читать? Они увидят на горшочке слово «Миот» и обязательно захотят проверить, хороший ли мёд лежит внутри. А вот если они прочитают что-то другое, то могут не захотеть проверять.

— И что там будет написано? «Чертополох?» — спросила Сова и ухнула.

— Будь здорова!

— Я не чихала!

— Ты чихнула, Сова, вот только что.

— Не начинай! И вообще…

— Ну вот, снова. Будь здорова, Сова.

— Скажите пожалуйста! — Сова начала немного раздражаться. Ведь совершенно очевидно, что нельзя не знать, что ты чихнула, если ты не чихала.

— Что сказать? — Винни-Пух, напротив, не хотел ссориться с Совой в такой важный для него момент.

— Ничего! Я не чихала!

— Хорошо, пусть не чихала, я слышал.

— Слыхали ль вы? — Сова возмущённо хлопнула крыльями.

— Какие львы, Сова? — Винни-Пух начал подозревать, что Сова сегодня какая-то странная.

— При чём тут львы? — Сова даже забыла, что она начала сердиться.

— Ну, ты сказала: «Слыхали львы», — осторожно пояснил Винни-Пух.

Сова так и покатилась со смеху. Причём покатилась буквально, потому что не удержала равновесие и привалилась к той табличке, которая висела под звонком: «Прошу нажать, эсли не аткрывают». Табличка не ожидала, что к ней привалится неудержимая Сова, и упала вниз, прямо к порогу.

Сова перестала смеяться и с укоризной посмотрела на Винни-Пуха.

— Пух, от тебя одни недоразумения. Чтобы сделать ремонт, мне понадобятся стро-и-те-ли.

Винни-Пух посмотрел вверх сквозь листву и спросил:

— Где?

— Что где?

— Летели.

— Кто?

— Трое.

— Какие трое?

— Ну, ты сказала: «Чтобы сделать ремонт, мне понадобятся трое летели».

Сова ещё немного потаращила глаза на Винни-Пуха, потом решила, что непросто поддерживать умную беседу с медвежонком, у которого в голове опилки.

Она вздохнула, сходила в дом и вернулась с карандашом. Хорошенько его послюнявив, она стёрла с горшочка крылом надпись «Миот» и спросила:

— Что написать? Не мёд?

— Нет, Сова. Так Бука или Бяка решит, что тут специально это написали, для этой… коспиранции. И тогда точно захотят проверить. Я вот подумал. Надо написать…

Винни-Пух наклонился к самому уху Совы, чтобы никто не слышал, и прошептал ей нужное слово.

Сова решила, что даже у медвежонка с опилками в голове могут иногда появляться умные мысли. Она с уважением посмотрела на Винни-Пуха, затем задумалась, как пишется нужное слово, и на всякий случай уточнила:

— Слушай, Пух. Ты умеешь читать?

— Умею. Немножко. Особенно, если Кристофер Робин мне уже прочитал и сказал, что написано.

— Это хорошо, — облегчённо вздохнула Сова. — Я напишу как раз то слово, которое ты хотел. Знаешь, я думаю, Бука или Бяка точно не станет проверять, что в горшочке.

Вечером Винни-Пух, засыпая, улыбался. Это был хороший день. Самое Обычное Утро перешло в Интересную Кон-спи-ра-цию, и, благодаря умениям Совы, всё благополучно разрешилось.

Медвежонок Винни-Пух спал, а в свете любопытной Луны в приоткрытой дверце буфета на нижней полке виднелся горшочек с новой надписью, на которую Сова извела немало графита. Печатными буквами было старательно выведено: «ОГАРЧИЦА». Сова была уверена, что любой, кто пробует горчицу, непременно огорчается, что это не мёд, поэтому это слово пишется именно так.