Фандом: Гарри Поттер. Обычный зимний день из жизни Северуса Снейпа. На дворе декабрь девяносто пятого, надо навестить Блэка на Гриммо, в любой момент может вызвать Тёмный Лорд, в стране неспокойно и назревает неминуемая война. Словом, самый обычный день Снейпа.
Добавить в моё избранное
9 мин, 42 сек 14264
Декабрь 1995 года…
«Надо бы заглянуть на Гриммо и проверить псину Блэка», — думает Снейп, потягивая мелкими глотками ароматный крепкий кофе, откладывает «Пророк», передовица которого успела порадовать физиономией Поттера, и направляется к выходу. У вешалки он останавливается, поджимает губы, поглядывает то на дверь, то на замызганное окно в гостиной, в итоге небрежно повязывает чёрный, видавший виды шарф поверх наглухо застёгнутого ворота мантии. По окнам стучит мелкий дождь. Впрочем, в Паучьем тупике хорошей погодой всё равно наслаждаться трудновато: слишком уж мрачен пейзаж рабочего района.
— Подонки, предатели, осквернители крови, мерзавцы! — летит ему в спину, стоит пересечь прихожую дома на Гриммо.
Псина с приятелями и членами Ордена вычищают дом второй месяц, а толку по-прежнему ноль. Северус с трудом удерживает пару колкостей на языке, ведь Дамблдор настоятельно просил обращаться с ублюдочным Блэком помягче, ему, видите ли, сложно. Отчего ему должно быть сложно и какой орган при черепной коробке, начисто опустошённой двенадцатью годами Азкабана, способен обеспечивать духовные страдания — непонятно. И всё же Снейп молчит, героически сносит оскорбления и нападки, стискивает зубы, пока выставляет на стол то, что принёс.
— Признайся, Нюниус, тебе в кайф сюда таскаться через день, да? — Блэк мигом оказывается поблизости, привлечённый криками матери, замирает в проходе, через пару секунд передёргивает плечами и непринуждённо прислоняется виском к косяку. — Просто ходишь попялиться на сногсшибательного меня, верно?
«Не связывайся с идиотами», — после глубокого протяжного вздоха напоминает себе Северус, одним махом вытряхивает оставшиеся продукты из пакета на стол, швыряет поверх свежий выпуск газеты, разворачивается на каблуках и утыкается взглядом в хозяина дома, перегородившего проход. Вновь приходится повторять себе же: «Не с идиотами. Только не с идиотами. Не связывайся с идиотами!»
— Запал на меня, а, Нюнчик? — скалится выдающийся представитель тех самых идиотов, оттягивает ворот рубашки, на которую учительскими зарплатами и за десять лет не заработать, провокационно облизывает губы, и впрямь красивые. — Запал же, извращенчик. Хочешь, стриптиз тебе станцую?
Снейп молчит, смотрит в упор, наконец вздёргивает бровь. Подобное выражение оставляет такой простор для фантазии, что люди обычно додумывают как раз то, что Северусу наиболее выгодно. Но не Блэк. Здесь особый случай, на домыслы рассчитывать не приходится: додумывать-то ему как раз и нечем. Псина запрокидывает патлатую нечёсаную башку и зычно хохочет.
— Мне ж не жалко, — поясняет он, переведя дух, — а тебе, глядишь, впечатлений как раз хватит, чтобы недельку мне глаза не мозолить. М-м, как тебе сделка?
Северус не удостаивает бездарный выпад ответом, пытается протиснуться мимо, когда жилистая рука с выцветшими тюремными татуировками перегораживает проём окончательно. Следом Блэк выпрямляется, толкает извечного врага в плечо, вынуждая попятиться. Тот спотыкается, упирается рукой в столешницу, чтобы не грохнуться позорнейшим образом прямо перед блохастым засранцем. Звон разбившейся чашки заполняет кухню. Снейп шипит сквозь стиснутые зубы, когда фарфоровое крошево впивается в ладонь, крупный осколок проходит сквозь тонкую перепонку кожи между большим и указательным пальцем. Блэк косится на израненную руку, моргает пару раз и разражается новым залпом хохота.
— Оу, Снейпи, теперь тебе не так весело? Зельевар с подбитой лапкой уже не так полезен, а? — зубоскалит он, подходит вплотную, накрывает его несчастную ладонь своей, усугубляя порезы, буквально насаживая на осколки. Несколько мелких кусочков целиком уходят под кожу, по столу разливается кровь, рука предательски соскальзывает, набирая заноз вдогонку. — Не боишься, что Дамблдор теперь вышвырнет тебя пинком под зад за профнепригодность?
— Не обольщайся, — наплевав на решение молчать любой ценой, парирует Снейп, здоровой рукой отпихивает приставучего насмешника и с трудом натягивает на лицо безразличную маску, — порезы легко залечить. С такой мелочёвкой я за пять минут разделаюсь.
— Правда? — невинно осведомляется Мародёр, с тем же выражением, с каким давным-давно, словно в прошлой жизни, подначивал закадычного дружка «сдёрнуть с Нюниуса штаны». Будто они по-прежнему в школе и не было ни двух десятков лет, ни войн, ни смертей. Как будто ни на день он не повзрослел за решёткой, гриффиндорский придурок. — А так тоже за пять минут справишься?
Не дожидаясь реакции, он напирает всем весом, буквально вжимает врага в столешницу, на свой страх и риск заставляя опереться и второй рукой, хватает нож за спиной Снейпа и со всей силы вгоняет ему во вторую руку. Северус секунду ошарашенно таращится в перекошенное от ярости лицо, не верит в реальность происходящего, растерянно моргает. Блэку явно недостаточно такой реакции.
«Надо бы заглянуть на Гриммо и проверить псину Блэка», — думает Снейп, потягивая мелкими глотками ароматный крепкий кофе, откладывает «Пророк», передовица которого успела порадовать физиономией Поттера, и направляется к выходу. У вешалки он останавливается, поджимает губы, поглядывает то на дверь, то на замызганное окно в гостиной, в итоге небрежно повязывает чёрный, видавший виды шарф поверх наглухо застёгнутого ворота мантии. По окнам стучит мелкий дождь. Впрочем, в Паучьем тупике хорошей погодой всё равно наслаждаться трудновато: слишком уж мрачен пейзаж рабочего района.
— Подонки, предатели, осквернители крови, мерзавцы! — летит ему в спину, стоит пересечь прихожую дома на Гриммо.
Псина с приятелями и членами Ордена вычищают дом второй месяц, а толку по-прежнему ноль. Северус с трудом удерживает пару колкостей на языке, ведь Дамблдор настоятельно просил обращаться с ублюдочным Блэком помягче, ему, видите ли, сложно. Отчего ему должно быть сложно и какой орган при черепной коробке, начисто опустошённой двенадцатью годами Азкабана, способен обеспечивать духовные страдания — непонятно. И всё же Снейп молчит, героически сносит оскорбления и нападки, стискивает зубы, пока выставляет на стол то, что принёс.
— Признайся, Нюниус, тебе в кайф сюда таскаться через день, да? — Блэк мигом оказывается поблизости, привлечённый криками матери, замирает в проходе, через пару секунд передёргивает плечами и непринуждённо прислоняется виском к косяку. — Просто ходишь попялиться на сногсшибательного меня, верно?
«Не связывайся с идиотами», — после глубокого протяжного вздоха напоминает себе Северус, одним махом вытряхивает оставшиеся продукты из пакета на стол, швыряет поверх свежий выпуск газеты, разворачивается на каблуках и утыкается взглядом в хозяина дома, перегородившего проход. Вновь приходится повторять себе же: «Не с идиотами. Только не с идиотами. Не связывайся с идиотами!»
— Запал на меня, а, Нюнчик? — скалится выдающийся представитель тех самых идиотов, оттягивает ворот рубашки, на которую учительскими зарплатами и за десять лет не заработать, провокационно облизывает губы, и впрямь красивые. — Запал же, извращенчик. Хочешь, стриптиз тебе станцую?
Снейп молчит, смотрит в упор, наконец вздёргивает бровь. Подобное выражение оставляет такой простор для фантазии, что люди обычно додумывают как раз то, что Северусу наиболее выгодно. Но не Блэк. Здесь особый случай, на домыслы рассчитывать не приходится: додумывать-то ему как раз и нечем. Псина запрокидывает патлатую нечёсаную башку и зычно хохочет.
— Мне ж не жалко, — поясняет он, переведя дух, — а тебе, глядишь, впечатлений как раз хватит, чтобы недельку мне глаза не мозолить. М-м, как тебе сделка?
Северус не удостаивает бездарный выпад ответом, пытается протиснуться мимо, когда жилистая рука с выцветшими тюремными татуировками перегораживает проём окончательно. Следом Блэк выпрямляется, толкает извечного врага в плечо, вынуждая попятиться. Тот спотыкается, упирается рукой в столешницу, чтобы не грохнуться позорнейшим образом прямо перед блохастым засранцем. Звон разбившейся чашки заполняет кухню. Снейп шипит сквозь стиснутые зубы, когда фарфоровое крошево впивается в ладонь, крупный осколок проходит сквозь тонкую перепонку кожи между большим и указательным пальцем. Блэк косится на израненную руку, моргает пару раз и разражается новым залпом хохота.
— Оу, Снейпи, теперь тебе не так весело? Зельевар с подбитой лапкой уже не так полезен, а? — зубоскалит он, подходит вплотную, накрывает его несчастную ладонь своей, усугубляя порезы, буквально насаживая на осколки. Несколько мелких кусочков целиком уходят под кожу, по столу разливается кровь, рука предательски соскальзывает, набирая заноз вдогонку. — Не боишься, что Дамблдор теперь вышвырнет тебя пинком под зад за профнепригодность?
— Не обольщайся, — наплевав на решение молчать любой ценой, парирует Снейп, здоровой рукой отпихивает приставучего насмешника и с трудом натягивает на лицо безразличную маску, — порезы легко залечить. С такой мелочёвкой я за пять минут разделаюсь.
— Правда? — невинно осведомляется Мародёр, с тем же выражением, с каким давным-давно, словно в прошлой жизни, подначивал закадычного дружка «сдёрнуть с Нюниуса штаны». Будто они по-прежнему в школе и не было ни двух десятков лет, ни войн, ни смертей. Как будто ни на день он не повзрослел за решёткой, гриффиндорский придурок. — А так тоже за пять минут справишься?
Не дожидаясь реакции, он напирает всем весом, буквально вжимает врага в столешницу, на свой страх и риск заставляя опереться и второй рукой, хватает нож за спиной Снейпа и со всей силы вгоняет ему во вторую руку. Северус секунду ошарашенно таращится в перекошенное от ярости лицо, не верит в реальность происходящего, растерянно моргает. Блэку явно недостаточно такой реакции.
Страница 1 из 3
