Фандом: Гарри Поттер. Обычный зимний день из жизни Северуса Снейпа. На дворе декабрь девяносто пятого, надо навестить Блэка на Гриммо, в любой момент может вызвать Тёмный Лорд, в стране неспокойно и назревает неминуемая война. Словом, самый обычный день Снейпа.
Добавить в моё избранное
9 мин, 42 сек 14266
Он мечется в попытках разобрать, какое заклинание поджаривает ему мозги и когда пытка закончится. Лорд смеётся, опускает палочку, отчего затихает и Упивающийся на полу, двумя пальцами перехватывает его за подбородок, приподнимает и выдыхает почти ласково:
— Легиллименс.
Грандиозной ошибкой было счесть заклятье снятым: оно лишь задремало на периферии сознания, дожидаясь своего часа. Стоит только окклюменционным щитам активизироваться под натиском проникновения, как нестерпимый жар разливается под стенками черепа, спускается по позвоночнику, плавит внутренности. Снейп выдерживает минут пять, прежде чем выдаёт последние воспоминания. Длинные пальцы с когтистыми ногтями впиваются ему в лицо, оттягивая веки, Лорд по-хозяйски тормошит свежие воспоминания, перетряхивает, прокручивает раз за разом. Кажется, будто через глазницы прямо в мозг ввинчиваются железные крючья, безжалостно продираются через щиты, досужие размышления и страхи, вперёд, к самому глубокому и потаённому, и тащат наружу. Приказы директора, возмущения Поттера, угрозы Блэка кровавыми нитями вытягиваются из самых зрачков, оставляя по себе пульсирующие тоннели разрывов.
— Не забывай, на чьей ты стороне, Северус, — с потаённой угрозой добавляет Лорд напоследок, выпускает его и отстраняется. — И разберись со своими… царапинами. К концу недели я жду от тебя зелий, о которых говорил на прошлом собрании.
Снейп кивает, неловко поднимается, машинально отирает левую щёку, чувствует, как развозит липкую влагу по щеке. Перед глазами всё плывёт, до выхода он бредёт практически вслепую. За дверью домовик уже подаёт ему шарф и верхнюю мантию, помогает одеться, потом добраться до ворот. В лицо бьёт морозный ветер, липнущие к коже снежинки приносят приятную прохладу.
Аппарация даётся с большим трудом. Северус прислоняется к стене какого-то здания, пытается выровнять дыхание, трёт глаза рукавом, но улочка перед ним так и остаётся смазанным серым пятном с вкраплениями проржавевших труб, бродячих собак и невесть чего ещё. Он редко задерживается в своём районе, чтобы оценить достопримечательности, чаще аппарирует прямо на порог и скрывается в доме, держит окна зашторенными и всячески пытается забыть, в какой дыре застрял до конца каникул. Надо было всё же остаться в Хогвартсе, уж лучше, право слово, студенты и коллеги со своей плохо скрываемой ненавистью, зато вкусная еда, убранная комната и эльфы всегда наготове.
— Эй, мистер… мистер, вам плохо? — звонкий голос снизу.
Дело швах. Крах очевиден за секунду до того, как прилетает ножом под рёбра. Падение. Протяжный стон. Лицо проезжается по асфальту с выбоинами, присыпанному сверху гравием вперемешку со снегом и грязью. Сноровистые ручонки оттаскивают Снейпа за угол, в тёмную подворотню, камни и подвернувшийся гвоздь прочерчивают кровавые борозды, неглубокие, но мерзопакостно ноющие. Пацан матерится сквозь зубы, хлопает его по рёбрам в поисках кошелька, наивный мелкий маггл.
— Вот же долбанутый… как будто из прошлого века вывалился. Да чтоб тебя, дрын дремучий, куда ты наличку заныкал?
Когда воришка переползает к карманам его штанов, Северус приподнимается на локте, собирается с силами и пинком отшвыривает мальца прочь. Не успевает тот прийти в себя, как за пинком следует пара заклинаний — простец теряет всякий интерес к скорчившемуся у стены магу, забывает о нём и бредёт прочь, на поиски другого зазевавшегося прохожего.
Ветер свистит, усиливается. В подворотню заметает крупными комьями снег, засыпает грязный асфальт белым полотнищем. Отчётливо-ярко в белизне первого декабрьского снега выступает след из алых капелек, идущий от широкой улицы, и — на несколько тонов темнее — багряно-алая лужица, растекающаяся подле Снейпа. Тот смаргивает налипшие на ресницы снежинки, рывком ослабляет шарф, затянувшийся удавкой на шее, скрючивается, привалившись боком к грязной стене, и заходится ломким, истерическим хохотом.
«Надо бы заглянуть на Гриммо, сегодня, кажется, собрание Ордена», — думает Снейп, неторопливо разматывая бинты на руках, и косится на замызганное окно с морозными узорами. Метель, разыгравшаяся было ночью, вроде успокоилась, на подоконнике высится сугробик, сквозь серые снеговые тучи робко пробиваются негреющие лучи декабрьского солнца.
— Легиллименс.
Грандиозной ошибкой было счесть заклятье снятым: оно лишь задремало на периферии сознания, дожидаясь своего часа. Стоит только окклюменционным щитам активизироваться под натиском проникновения, как нестерпимый жар разливается под стенками черепа, спускается по позвоночнику, плавит внутренности. Снейп выдерживает минут пять, прежде чем выдаёт последние воспоминания. Длинные пальцы с когтистыми ногтями впиваются ему в лицо, оттягивая веки, Лорд по-хозяйски тормошит свежие воспоминания, перетряхивает, прокручивает раз за разом. Кажется, будто через глазницы прямо в мозг ввинчиваются железные крючья, безжалостно продираются через щиты, досужие размышления и страхи, вперёд, к самому глубокому и потаённому, и тащат наружу. Приказы директора, возмущения Поттера, угрозы Блэка кровавыми нитями вытягиваются из самых зрачков, оставляя по себе пульсирующие тоннели разрывов.
— Не забывай, на чьей ты стороне, Северус, — с потаённой угрозой добавляет Лорд напоследок, выпускает его и отстраняется. — И разберись со своими… царапинами. К концу недели я жду от тебя зелий, о которых говорил на прошлом собрании.
Снейп кивает, неловко поднимается, машинально отирает левую щёку, чувствует, как развозит липкую влагу по щеке. Перед глазами всё плывёт, до выхода он бредёт практически вслепую. За дверью домовик уже подаёт ему шарф и верхнюю мантию, помогает одеться, потом добраться до ворот. В лицо бьёт морозный ветер, липнущие к коже снежинки приносят приятную прохладу.
Аппарация даётся с большим трудом. Северус прислоняется к стене какого-то здания, пытается выровнять дыхание, трёт глаза рукавом, но улочка перед ним так и остаётся смазанным серым пятном с вкраплениями проржавевших труб, бродячих собак и невесть чего ещё. Он редко задерживается в своём районе, чтобы оценить достопримечательности, чаще аппарирует прямо на порог и скрывается в доме, держит окна зашторенными и всячески пытается забыть, в какой дыре застрял до конца каникул. Надо было всё же остаться в Хогвартсе, уж лучше, право слово, студенты и коллеги со своей плохо скрываемой ненавистью, зато вкусная еда, убранная комната и эльфы всегда наготове.
— Эй, мистер… мистер, вам плохо? — звонкий голос снизу.
Дело швах. Крах очевиден за секунду до того, как прилетает ножом под рёбра. Падение. Протяжный стон. Лицо проезжается по асфальту с выбоинами, присыпанному сверху гравием вперемешку со снегом и грязью. Сноровистые ручонки оттаскивают Снейпа за угол, в тёмную подворотню, камни и подвернувшийся гвоздь прочерчивают кровавые борозды, неглубокие, но мерзопакостно ноющие. Пацан матерится сквозь зубы, хлопает его по рёбрам в поисках кошелька, наивный мелкий маггл.
— Вот же долбанутый… как будто из прошлого века вывалился. Да чтоб тебя, дрын дремучий, куда ты наличку заныкал?
Когда воришка переползает к карманам его штанов, Северус приподнимается на локте, собирается с силами и пинком отшвыривает мальца прочь. Не успевает тот прийти в себя, как за пинком следует пара заклинаний — простец теряет всякий интерес к скорчившемуся у стены магу, забывает о нём и бредёт прочь, на поиски другого зазевавшегося прохожего.
Ветер свистит, усиливается. В подворотню заметает крупными комьями снег, засыпает грязный асфальт белым полотнищем. Отчётливо-ярко в белизне первого декабрьского снега выступает след из алых капелек, идущий от широкой улицы, и — на несколько тонов темнее — багряно-алая лужица, растекающаяся подле Снейпа. Тот смаргивает налипшие на ресницы снежинки, рывком ослабляет шарф, затянувшийся удавкой на шее, скрючивается, привалившись боком к грязной стене, и заходится ломким, истерическим хохотом.
«Надо бы заглянуть на Гриммо, сегодня, кажется, собрание Ордена», — думает Снейп, неторопливо разматывая бинты на руках, и косится на замызганное окно с морозными узорами. Метель, разыгравшаяся было ночью, вроде успокоилась, на подоконнике высится сугробик, сквозь серые снеговые тучи робко пробиваются негреющие лучи декабрьского солнца.
Страница 3 из 3
