Фандом: Лунтик. Беспокойные сны новоиспеченного деда.
Добавить в моё избранное
1 мин, 38 сек 5497
Посреди ночи Шер проснулся от скрипа половиц. Не поднимаясь с кровати, сунул руку под подушку, обругал радикулит, сжал пальцами верную рукоять револьвера. Чтобы самому не скрипеть полами — взлетел, стараясь как можно меньше шелестеть крыльями. Спустился над темной лестницей на второй этаж. Пролетел сумрачную гостиную и открыл дверь кладовки… Револьвер качался, зажатый в руке на уровне живота, и рука пыталась быть твердой. В кладовке таился враг, Шер уже представлял, как он смотрит на него своими налитыми кровью мутными глазами, как с оскаленных зубов капает слюна… Представлял, как рука, чуть дрогнув, нажмет на курок, револьвер выпустит пулю, которая врежется прямо между глаз противника, вышибет ему мозги, и они разлетятся по стенам, забрызгают банки с вареньем. Шер думал об этом и пытался с этим примириться. Пытался преодолеть сопротивление собственного сердца.
На полке кладовки стояла керосиновая лампа. От полки, заслышав скрип двери обернулся Лунтик, в фиолетовой пушистой ладошке был зажат пирожок.
— Дедуля? — растерянно переспросил он, кажется, слегка напугавшись внезапного появления Шера. — Прости, я тебя разбудил.
— Плохо поужинал? — ворчливо поинтересовался Шер, и Лунтик качнул ушами. — Дай и мне пирожок… внучек.
Револьвер был спешно спрятан за спину, зажат резинкой генеральских трусов, прикрыт сложенными крыльями. Лунтик ничено не заметил. Это было хорошо.
Пирожок оказался вкусным, а после стакана молока осоловело заморгал не только Лунтик. В спальню Шер возвращался пешком — проводив Лунтика в его комнату и даже подоткнув ему одеяло. Крылья он поднимать не хотел, стало бы видно заткнутый за пояс револьвер. Объяснять Лунтику, что это за штука, Шер не хотел категорически.
Взлетел он только войдя в спальню, чтобы зря не тревожить жену. Пронесся над скрипучими половицами, опустился на кровать, вновь сунул револьвер под подушку. Вытянулся на кровати, закрыл глаза. Капа перевернулась на другой бок.
— Прекращай это, — тихо сказала она. — Мы уже говорили, его показатели в норме. Мы сами приняли его в семью. Нельзя всегда видеть в нем угрозу. Он нам внук.
«Вроде как внук», — подумал про себя Шер, вслух лишь печально вздохнув. Ляпни он такое — его бы ожидала внеочередная диета из травы.
На полке кладовки стояла керосиновая лампа. От полки, заслышав скрип двери обернулся Лунтик, в фиолетовой пушистой ладошке был зажат пирожок.
— Дедуля? — растерянно переспросил он, кажется, слегка напугавшись внезапного появления Шера. — Прости, я тебя разбудил.
— Плохо поужинал? — ворчливо поинтересовался Шер, и Лунтик качнул ушами. — Дай и мне пирожок… внучек.
Револьвер был спешно спрятан за спину, зажат резинкой генеральских трусов, прикрыт сложенными крыльями. Лунтик ничено не заметил. Это было хорошо.
Пирожок оказался вкусным, а после стакана молока осоловело заморгал не только Лунтик. В спальню Шер возвращался пешком — проводив Лунтика в его комнату и даже подоткнув ему одеяло. Крылья он поднимать не хотел, стало бы видно заткнутый за пояс револьвер. Объяснять Лунтику, что это за штука, Шер не хотел категорически.
Взлетел он только войдя в спальню, чтобы зря не тревожить жену. Пронесся над скрипучими половицами, опустился на кровать, вновь сунул револьвер под подушку. Вытянулся на кровати, закрыл глаза. Капа перевернулась на другой бок.
— Прекращай это, — тихо сказала она. — Мы уже говорили, его показатели в норме. Мы сами приняли его в семью. Нельзя всегда видеть в нем угрозу. Он нам внук.
«Вроде как внук», — подумал про себя Шер, вслух лишь печально вздохнув. Ляпни он такое — его бы ожидала внеочередная диета из травы.
