Фандом: Гарри Поттер. Как жить после счастья?
Добавить в моё избранное
12 мин, 47 сек 17860
Старый матрас подо мной даже не скрипит, словно знает — я разорву его в клочья, издай он звук.
Вещи собраны. Минимум одежды, новые книги, личная коллекция ценных ингредиентов и редчайших зелий. Сто четырнадцать дней уместились в небольшом саквояже, даже не пришлось накладывать заклятие Незримого расширения. А сейчас пора в Тупик Прядильщиков, заблокировать камин и послать всех нахрен.
Но я малодушно медлю. Завтра же Рождество, я ничего и никогда не просил у нелепого белобородого старика, но именно сейчас я готов валяться у него в ногах, умоляя стереть из времени этот чертов месяц, когда все рухнуло.
Знаешь, в этот самый миг я готов признать, что был абсолютно и безоговорочно счастлив. Очень легко понять, когда уже потерял, я проходил это с твоей матерью. В ту злосчастную ночь я также был готов умолять всех святых вернуть ее обратно. Пусть не мне, но только обязательно вернуть. Почему не умолял? Просто потому, что было уже бесполезно.
И сейчас тоже бесполезно.
Даже если ты вернешься, даже если я попытаюсь забыть эти злосчастные тридцать дней. Потому что я не смогу забыть, и ты снова уйдешь. А второго раза я просто не переживу.
Если ты вернешься, обязательно будешь вспоминать наши каникулы. Как мы сбежали от магической общественности, переваривающей последнюю новость — национальный Герой спит с бывшим Пожирателем Смерти. При полном попустительстве министра магии. Ай-ай-ай, кто же недоглядел? А мы сбежали, просто сели в маггловский самолет, чтобы невозможно было отследить аппарацию. Я тебе не говорил, но я никогда раньше не выезжал за пределы острова. Поэтому во мне боролись два непреодолимых желания — исследовать каждый закоулок старых городов и затащить тебя в постель. Иногда удавалось совместить одно с другим, прижать тебя к замшелой стене и сцеловывать стоны с губ, наслаждаясь ласками твоих рук и даря ответные. Потом твои глаза сияли особенно ярко, и я ловил лукавые взгляды, в которых явственно читалось: «Гроза нарушителей правил? Ну-ну»…
Если ты вернешься, будешь вспоминать наши каникулы не со светлой улыбкой, смехом и возгласами «А помнишь?», а с изрядной долей сожаления о том, что подобное никогда не повторится.
Каникулы на то и существуют, чтобы ненадолго сойти с ума. Я словно выкарабкался из заскорузлого черного кокона, расправил крылья и несмело попытался взлететь. И знаешь, я тебе скажу по секрету: мне понравилось сносить собственные барьеры. И наблюдать за тобой в эти моменты — по степени изумления на твоем лице я выставлял себе оценки от одного до десяти и был совершенно недоволен, когда получал меньше пятерки.
Десятку я поставил себе лишь однажды. О! Эта десятка стоила сотни девяток! Да-да, в том огромном торговом центре, куда ты меня затащил перекусить. Чем тебе понравилась та витрина, я даже не представляю, но ты настолько долго рассматривал манекены, что я не выдержал и предложил обновить гардероб. Твой! А ты решил… Девчонка-продавец рассыпалась перед тобой в любезностях, предлагала новинки маггловской моды, а я все не мог понять, почему ты терпеливо пережидаешь ее словесный поток и косишься на простые темно-синие джинсы. Озарение пришло внезапно, и в тот момент я был готов наплевать на Статут о секретности и аппарировать прямо из магазина на глазах у почти десятка магглов, чтобы дома устроить тебе хорошую взбучку. Но девчонка тоже проследила твой взгляд и опередила меня, бросив небрежно:
— Вы предпочитаете классику? Отличный выбор, но, может, посмотрите что-то более молодежное? Данная модель больше подойдет вашему отцу.
Ты покраснел до корней волос. А я решил продемонстрировать этой идиотке степень близости нашей родственной связи.
Твои глаза сначала расширились от изумления, а потом закрылись, но я остался доволен результатом. Маггловская дурочка пискнула и исчезла, а мы так и стояли посреди торгового зала, вцепившись друг другу в волосы, и я смаковал твои губы с привкусом недавно выпитого кофе.
Мы купили те синие джинсы и несколько безобразно модных футболок к ним, и с того дня я позабыл о своей излюбленной мантии, назло прежнему себе одеваясь исключительно по-маггловски.
Чтобы ни один человек больше не усомнился в том, что мы проводим ночи в общей постели.
Это был вызов всему миру — смотрите, он со мной! Этот молодой красивый мальчишка предпочитает старого некрасивого меня, и будь я проклят, если позволю прежней своей жизни перечеркнуть это солнечное сумасшествие.
Надо быть очень осторожным в выборе мыслей.
Как же я не хотел возвращаться! Словно чувствовал, что привычная жизнь изменит нас, вернет все на круги своя. Улягутся эмоции, вызванные моим нежданным освобождением, и ты вспомнишь, что я повинен в смерти твоих родителей, что я никогда не переставал быть желчным мизантропом и твоим ненавистным профессором. Вспомнишь и уйдешь, оставив мне костер из воспоминаний, в котором будет гореть моя глупая душа.
Вещи собраны. Минимум одежды, новые книги, личная коллекция ценных ингредиентов и редчайших зелий. Сто четырнадцать дней уместились в небольшом саквояже, даже не пришлось накладывать заклятие Незримого расширения. А сейчас пора в Тупик Прядильщиков, заблокировать камин и послать всех нахрен.
Но я малодушно медлю. Завтра же Рождество, я ничего и никогда не просил у нелепого белобородого старика, но именно сейчас я готов валяться у него в ногах, умоляя стереть из времени этот чертов месяц, когда все рухнуло.
Знаешь, в этот самый миг я готов признать, что был абсолютно и безоговорочно счастлив. Очень легко понять, когда уже потерял, я проходил это с твоей матерью. В ту злосчастную ночь я также был готов умолять всех святых вернуть ее обратно. Пусть не мне, но только обязательно вернуть. Почему не умолял? Просто потому, что было уже бесполезно.
И сейчас тоже бесполезно.
Даже если ты вернешься, даже если я попытаюсь забыть эти злосчастные тридцать дней. Потому что я не смогу забыть, и ты снова уйдешь. А второго раза я просто не переживу.
Если ты вернешься, обязательно будешь вспоминать наши каникулы. Как мы сбежали от магической общественности, переваривающей последнюю новость — национальный Герой спит с бывшим Пожирателем Смерти. При полном попустительстве министра магии. Ай-ай-ай, кто же недоглядел? А мы сбежали, просто сели в маггловский самолет, чтобы невозможно было отследить аппарацию. Я тебе не говорил, но я никогда раньше не выезжал за пределы острова. Поэтому во мне боролись два непреодолимых желания — исследовать каждый закоулок старых городов и затащить тебя в постель. Иногда удавалось совместить одно с другим, прижать тебя к замшелой стене и сцеловывать стоны с губ, наслаждаясь ласками твоих рук и даря ответные. Потом твои глаза сияли особенно ярко, и я ловил лукавые взгляды, в которых явственно читалось: «Гроза нарушителей правил? Ну-ну»…
Если ты вернешься, будешь вспоминать наши каникулы не со светлой улыбкой, смехом и возгласами «А помнишь?», а с изрядной долей сожаления о том, что подобное никогда не повторится.
Каникулы на то и существуют, чтобы ненадолго сойти с ума. Я словно выкарабкался из заскорузлого черного кокона, расправил крылья и несмело попытался взлететь. И знаешь, я тебе скажу по секрету: мне понравилось сносить собственные барьеры. И наблюдать за тобой в эти моменты — по степени изумления на твоем лице я выставлял себе оценки от одного до десяти и был совершенно недоволен, когда получал меньше пятерки.
Десятку я поставил себе лишь однажды. О! Эта десятка стоила сотни девяток! Да-да, в том огромном торговом центре, куда ты меня затащил перекусить. Чем тебе понравилась та витрина, я даже не представляю, но ты настолько долго рассматривал манекены, что я не выдержал и предложил обновить гардероб. Твой! А ты решил… Девчонка-продавец рассыпалась перед тобой в любезностях, предлагала новинки маггловской моды, а я все не мог понять, почему ты терпеливо пережидаешь ее словесный поток и косишься на простые темно-синие джинсы. Озарение пришло внезапно, и в тот момент я был готов наплевать на Статут о секретности и аппарировать прямо из магазина на глазах у почти десятка магглов, чтобы дома устроить тебе хорошую взбучку. Но девчонка тоже проследила твой взгляд и опередила меня, бросив небрежно:
— Вы предпочитаете классику? Отличный выбор, но, может, посмотрите что-то более молодежное? Данная модель больше подойдет вашему отцу.
Ты покраснел до корней волос. А я решил продемонстрировать этой идиотке степень близости нашей родственной связи.
Твои глаза сначала расширились от изумления, а потом закрылись, но я остался доволен результатом. Маггловская дурочка пискнула и исчезла, а мы так и стояли посреди торгового зала, вцепившись друг другу в волосы, и я смаковал твои губы с привкусом недавно выпитого кофе.
Мы купили те синие джинсы и несколько безобразно модных футболок к ним, и с того дня я позабыл о своей излюбленной мантии, назло прежнему себе одеваясь исключительно по-маггловски.
Чтобы ни один человек больше не усомнился в том, что мы проводим ночи в общей постели.
Это был вызов всему миру — смотрите, он со мной! Этот молодой красивый мальчишка предпочитает старого некрасивого меня, и будь я проклят, если позволю прежней своей жизни перечеркнуть это солнечное сумасшествие.
Надо быть очень осторожным в выборе мыслей.
Как же я не хотел возвращаться! Словно чувствовал, что привычная жизнь изменит нас, вернет все на круги своя. Улягутся эмоции, вызванные моим нежданным освобождением, и ты вспомнишь, что я повинен в смерти твоих родителей, что я никогда не переставал быть желчным мизантропом и твоим ненавистным профессором. Вспомнишь и уйдешь, оставив мне костер из воспоминаний, в котором будет гореть моя глупая душа.
Страница 1 из 4
