Фандом: Гарри Поттер. Ключ: «Амур не стреляет из лука. На самом деле он орудует секирой». Девичье сердце трепетало при мысли о легендарном авроре.
Добавить в моё избранное
7 мин, 21 сек 13774
Наставника Тонкс безмерно уважала и считала самым крутым аврором. Легенда Аврората почти не обращал на неё внимания, а когда подобное всё же случалось, Тонкс — от счастья, не иначе — демонстрировала чудеса неловкости и краснела как дурочка.
Восторги Тонкс разделяли далеко не все, и Грюма таки спровадили на заслуженный отдых, но, закончив школу авроров и поступив на службу, она не изменила своего мнения: Аластор Грюм был неимоверно крут и равняться на него было делом чести.
Тонкс не была любимицей начальства, а сослуживцы относились к ней снисходительно. Мало того, что девушка, изменчивость метаморфа также многим казалась неуместной на столь ответственной работе. Тонкс быть аврором нравилось; от работы в Аврорате она ждала много большего, и всё же отсутствие карьерного роста и пренебрежение коллег ещё не успели её разочаровать настолько, чтобы задуматься о смене сферы деятельности, и вот теперь её как глупого стажёра отправляли в охранение.
— Патрулирование, Тонкс.
— Здорово!
Кингсли Бруствер взглянул на неё с жалостью: четыре года службы, а дурочка до сих пор не поняла, что считается престижным назначением.
Но Тонкс было всё равно, что тот думает, ведь она не только отправляется в Хогвартс, но и сможет каждый день видеть Грюма, назначенного в этом году на должность профессора по защите от Тёмных искусств!
Первая неделя патрулирования пролетела как один миг. Тонкс всегда любила Хогвартс. Учёба не давалась ей легко, друзей за все семь лет она так и не завела, сокурсники дразнили её, и всё же лёгкий характер позволил не разочароваться в школе чародейства и волшебства. Тонкс нравилось гулять по территории Хогвартса, нравилось наблюдать за учениками; не по-осеннему тёплая погода превращала рутинное патрулирование в чудесные прогулки.
С Грюмом она впервые смогла заговорить лишь в начале второй недели, буквально столкнувшись с ним в одном из коридоров первого этажа. Представившись в соответствие с протоколом, она надеялась, что он её не вспомнит, хотелось начать знакомство с чистого листа, оставив неуклюжесть в стажёрских временах.
— А, Тонкс… — протянул Грюм, окидывая её подозрительным взглядом.
— Рада видеть вас снова, сэр! — бодро гаркнула она, обмирая от смущения.
Грюм хмыкнул и продолжил путь, не добавив ни слова.
Вторая встреча состоялась следующим же вечером: Тонкс только вышла из замка, намереваясь провести ежевечерний обход, когда рядом возник Грюм.
— Я составлю компанию?
Она машинально кивнула, хотя это не было похоже на вопрос, скорее на уведомление, и почувствовала, что краснеет. А ведь давно научилась контролировать себя!
Беседа завязалась не сразу. Тонкс, как ни сдерживалась, вела себя точно так же, как и в стажёрские времена, сыпя вопросами и болтая глупости, однако Грюм не затыкал ей рот, а лишь зыркал своим волшебным глазом, когда она переходила одному ему видные границы допустимого. А пару раз, когда она, экспрессивно рассказывая что-то из аврорских будней, теряла равновесие, Грюм ловил её, не давая упасть, и его цепкие пальцы заставляли Тонкс обмирать.
С каждым следующим разом общение становилось всё менее формальным и приносило всё больше радости. После первого тура Турнира Грюм потребовал называть себя по имени, мотивируя это тем, что никакой необходимости в сохранении субординации больше нет. Своё имя Тонкс ненавидела с детства, но Грюму… Аластору моментально позволила звать себя Дорой.
На Рождество они подарили друг другу одинаковые подарки — вредноскопы и долго смелись над совпадением, а ночью в канун Рождества Тонкс приснилось… Ей никогда не снились такие сны! Даже будучи подростком, она не видела ничего такого. Даже во времена буйства гормонов или первой влюблённости, о подобных снах она лишь слышала от других, но сама не видела. И вот теперь… Как смотреть теперь в глаза Аластора?
Тонкс не знала, смог ли тот догадаться о теперь уже регулярно снящихся ей снах, но лицо то и дело заливала краска смущения, сердце учащало свой бег, а внизу живота что-то сжималось. Она пыталась выбросить эти мысли из головы, убеждала себя, что Аластор Грюм — её наставник и друг, а не вот это вот всё, но ничего не помогало. Она понимала, конечно, что ничто в его внешности не может привлечь женщину, но вот характер, голос, взгляд единственного уцелевшего голубого глаза… Она плавилась и уже не могла удовлетвориться одной лишь дружбой.
Зимние патрулирования территории стали заканчиваться в апартаментах Грюма — замёрзшие и уставшие, они рассаживались в придвинутые к самому камину кресла, пили чай и болтали едва ли не до полуночи. И с каждым днём Тонкс всё сложнее было усидеть на месте, хотелось в один шаг преодолеть разделяющее их расстояние, усесться Аластору на колени и… На этом месте фантазия обычно буксовала, потому что одно дело сны, а другое наяву позволить мыслям перевести отношения в иную плоскость.
Восторги Тонкс разделяли далеко не все, и Грюма таки спровадили на заслуженный отдых, но, закончив школу авроров и поступив на службу, она не изменила своего мнения: Аластор Грюм был неимоверно крут и равняться на него было делом чести.
Тонкс не была любимицей начальства, а сослуживцы относились к ней снисходительно. Мало того, что девушка, изменчивость метаморфа также многим казалась неуместной на столь ответственной работе. Тонкс быть аврором нравилось; от работы в Аврорате она ждала много большего, и всё же отсутствие карьерного роста и пренебрежение коллег ещё не успели её разочаровать настолько, чтобы задуматься о смене сферы деятельности, и вот теперь её как глупого стажёра отправляли в охранение.
— Патрулирование, Тонкс.
— Здорово!
Кингсли Бруствер взглянул на неё с жалостью: четыре года службы, а дурочка до сих пор не поняла, что считается престижным назначением.
Но Тонкс было всё равно, что тот думает, ведь она не только отправляется в Хогвартс, но и сможет каждый день видеть Грюма, назначенного в этом году на должность профессора по защите от Тёмных искусств!
Первая неделя патрулирования пролетела как один миг. Тонкс всегда любила Хогвартс. Учёба не давалась ей легко, друзей за все семь лет она так и не завела, сокурсники дразнили её, и всё же лёгкий характер позволил не разочароваться в школе чародейства и волшебства. Тонкс нравилось гулять по территории Хогвартса, нравилось наблюдать за учениками; не по-осеннему тёплая погода превращала рутинное патрулирование в чудесные прогулки.
С Грюмом она впервые смогла заговорить лишь в начале второй недели, буквально столкнувшись с ним в одном из коридоров первого этажа. Представившись в соответствие с протоколом, она надеялась, что он её не вспомнит, хотелось начать знакомство с чистого листа, оставив неуклюжесть в стажёрских временах.
— А, Тонкс… — протянул Грюм, окидывая её подозрительным взглядом.
— Рада видеть вас снова, сэр! — бодро гаркнула она, обмирая от смущения.
Грюм хмыкнул и продолжил путь, не добавив ни слова.
Вторая встреча состоялась следующим же вечером: Тонкс только вышла из замка, намереваясь провести ежевечерний обход, когда рядом возник Грюм.
— Я составлю компанию?
Она машинально кивнула, хотя это не было похоже на вопрос, скорее на уведомление, и почувствовала, что краснеет. А ведь давно научилась контролировать себя!
Беседа завязалась не сразу. Тонкс, как ни сдерживалась, вела себя точно так же, как и в стажёрские времена, сыпя вопросами и болтая глупости, однако Грюм не затыкал ей рот, а лишь зыркал своим волшебным глазом, когда она переходила одному ему видные границы допустимого. А пару раз, когда она, экспрессивно рассказывая что-то из аврорских будней, теряла равновесие, Грюм ловил её, не давая упасть, и его цепкие пальцы заставляли Тонкс обмирать.
С каждым следующим разом общение становилось всё менее формальным и приносило всё больше радости. После первого тура Турнира Грюм потребовал называть себя по имени, мотивируя это тем, что никакой необходимости в сохранении субординации больше нет. Своё имя Тонкс ненавидела с детства, но Грюму… Аластору моментально позволила звать себя Дорой.
На Рождество они подарили друг другу одинаковые подарки — вредноскопы и долго смелись над совпадением, а ночью в канун Рождества Тонкс приснилось… Ей никогда не снились такие сны! Даже будучи подростком, она не видела ничего такого. Даже во времена буйства гормонов или первой влюблённости, о подобных снах она лишь слышала от других, но сама не видела. И вот теперь… Как смотреть теперь в глаза Аластора?
Тонкс не знала, смог ли тот догадаться о теперь уже регулярно снящихся ей снах, но лицо то и дело заливала краска смущения, сердце учащало свой бег, а внизу живота что-то сжималось. Она пыталась выбросить эти мысли из головы, убеждала себя, что Аластор Грюм — её наставник и друг, а не вот это вот всё, но ничего не помогало. Она понимала, конечно, что ничто в его внешности не может привлечь женщину, но вот характер, голос, взгляд единственного уцелевшего голубого глаза… Она плавилась и уже не могла удовлетвориться одной лишь дружбой.
Зимние патрулирования территории стали заканчиваться в апартаментах Грюма — замёрзшие и уставшие, они рассаживались в придвинутые к самому камину кресла, пили чай и болтали едва ли не до полуночи. И с каждым днём Тонкс всё сложнее было усидеть на месте, хотелось в один шаг преодолеть разделяющее их расстояние, усесться Аластору на колени и… На этом месте фантазия обычно буксовала, потому что одно дело сны, а другое наяву позволить мыслям перевести отношения в иную плоскость.
Страница 1 из 3
