Фандом: Ориджиналы. Главный герой — отщепенец с дурной славой, который живёт на окраине деревни, как и полагается подобным личностям. Немудрено, что с ним решают расправиться, как только подвернулся случай.
Добавить в моё избранное
50 мин, 4 сек 1522
Шут сунул ему в руку платок с завязанными туда несколькими монетками.
— Беги не в коридор, а вниз, в подвал, там есть выход прямо в конюшню. Сторожа спят. Бери белого коня, обязательно его! Что ты стоишь?! — заорал вдруг шут. — Жить надоело?!
— А ты?
— Моё дело, — ответил шут. — Стой, флейту забыл! Прощай, колдун!
Не помня себя, Толя сбежал вниз. Когда его шаги стихли, шут тоже стал спускаться. В его каморке ещё оставался огарок свечи и бутылка с парой глотков крепкого вина.
13
На конюшне было тепло и пахло сеном. Толя закрыл за собой неприметную дверцу в стене и осмотрелся. Лошади сонно переминались с ноги на ногу, не обращая внимания на незваного гостя. Флейту Толя заткнул за пояс и теперь пробирался, заглядывая в каждое стойло. Лошади были каурые, рыжие, пегие, попался злющий вороной конь, но белого не было. Наконец из последнего стойла высунулась белая морда, и Толя потянулся погладить её.
— Вот ты где… — и конь мягко ухватил губами его пальцы. Толя открыл стойло и с изумлением обнаружил, что конь осёдлан и взнуздан. Неужели нерадивый конюх… Или кто-то сейчас должен был куда-то отправиться? Но времени раздумывать не было. Толя умел ездить на старой кляче, которая досталась ему от матери и честно тянула плуг и разбитую телегу, пока не издохла прямо среди поля. Этого коня, породистого, стройного, он побаивался. Не без опаски Толя взобрался в седло.
Конь был послушен, но, почувствовав на спине седока, будто сошёл с ума: взбрыкнул, заржал и понёсся прямо к воротам конюшни. Толя, зажмурившись, ждал столкновения, но вдруг понял, что конь мчится уже по двору замка. Промелькнули приземистые домики города, улица вывела прямо к воротам. Стражники, завидев белого коня, бросились открывать. Толе оставалось только удивляться.
За городом конь помчался, едва касаясь копытами земли. По обеим сторонам дороги тянулось заснеженное поле, на котором кое-где торчали чахлые облетевшие кусты. От снега было светло, он приглушал бешеный топот копыт, но Толе всё равно было неспокойно. То ему казалось, что по обочинам мелькают красные огоньки — глаза нечисти; то ему мерещилась погоня и он в испуге оглядывался, ожидая увидеть если не Хильдинга, то разбойников, про которых знал страшные сказки… Но дорога, стремительно улетающая назад, была пуста. Толя прижался к теплой лошадиной шее и стал думать, что ему делать дальше. Понятно было, что его станут искать и в конце концов найдут. Даже если у него есть несколько монет и быстрый конь, любой трактирщик за вознаграждение охотно расскажет, когда мимо проезжал подозрительный всадник и куда направился дальше. Если только совсем уехать из страны и поискать счастья в другом месте. Должна же рядом быть хоть какая-то ещё страна?
Конь летел птицей, холодный ветер пронизывал насквозь и плащ от него не спасал. Когда колдун оглянулся назад в очередной раз, ему показалось, что на горизонте как будто восходит солнце. «На юге? В полночь?» — удивился Толя, но ответа не нашёл.
14
На горизонте приближалась чёрная полоса — лес. Конь влетел под сень голых неподвижных ветвей, на узкой дороге сбивая боками снег с кустов. Толя затравленно оглядывался по сторонам: там, в темноте, где стволы деревьев сливались и теряли очертания, ему чудился кто-то, недвижимо стоящий и провожающий испуганного всадника взглядом узких хищных глаз — не зверь, но и не человек. Холодея, Толя прижимался к коню, ожидая, что вот-вот ему вцепятся в спину острые когти.
Уже светало, когда конь, умерив шаг, перешёл какую-то речушку по расхлябанному мостику и отправился дальше рысью. Толе было всё равно, куда он несёт его. Беглец сидел, низко опустив голову и закутавшись в плащ, поэтому, посмотрев вперёд, вздрогнул от неожиданности, ведь посреди поля виднелись полузасыпанные крыши его родной деревни. Толя поглядел на коня со странной смесью недоверия и восхищения. Откуда он знал дорогу к Вепреву Болоту?
Колдун доехал до околицы и натянул поводья. Конь остановился у колодца, мотая головой и перебирая ногами. Было видно, что он совсем не устал от скачки, которая убила бы любую другую лошадь, и готов скакать ещё. Теперь беглец понимал, почему шут велел взять именно этого коня.
Прошло немного времени, и стало ясно, что деревня просыпается. Медлить нельзя было, иначе не получится проехать незамеченными.
— Скорей! — Толя пришпорил коня.
15
Помятый после пьяной ночи трактирщик запирал дверь с надписью «Траг-тир». Пьяный Синий Нос стоял рядом.
— Ну чего ты хмурый такой? — ныл он. — Давай плясать, вот я сейчас ка-а-ак…
Он попытался пойти вприсядку, но не сделал двух коленец и бухнулся в сугроб.
— Ну тебя к нечистому, — выругался трактирщик. — Неспокойно мне что-то, про колдуна я вспомнил!
— А что про него вспоминать? — удивился Синий Нос.
— Вдруг вернется проклятый?!
— И что?
— Беги не в коридор, а вниз, в подвал, там есть выход прямо в конюшню. Сторожа спят. Бери белого коня, обязательно его! Что ты стоишь?! — заорал вдруг шут. — Жить надоело?!
— А ты?
— Моё дело, — ответил шут. — Стой, флейту забыл! Прощай, колдун!
Не помня себя, Толя сбежал вниз. Когда его шаги стихли, шут тоже стал спускаться. В его каморке ещё оставался огарок свечи и бутылка с парой глотков крепкого вина.
13
На конюшне было тепло и пахло сеном. Толя закрыл за собой неприметную дверцу в стене и осмотрелся. Лошади сонно переминались с ноги на ногу, не обращая внимания на незваного гостя. Флейту Толя заткнул за пояс и теперь пробирался, заглядывая в каждое стойло. Лошади были каурые, рыжие, пегие, попался злющий вороной конь, но белого не было. Наконец из последнего стойла высунулась белая морда, и Толя потянулся погладить её.
— Вот ты где… — и конь мягко ухватил губами его пальцы. Толя открыл стойло и с изумлением обнаружил, что конь осёдлан и взнуздан. Неужели нерадивый конюх… Или кто-то сейчас должен был куда-то отправиться? Но времени раздумывать не было. Толя умел ездить на старой кляче, которая досталась ему от матери и честно тянула плуг и разбитую телегу, пока не издохла прямо среди поля. Этого коня, породистого, стройного, он побаивался. Не без опаски Толя взобрался в седло.
Конь был послушен, но, почувствовав на спине седока, будто сошёл с ума: взбрыкнул, заржал и понёсся прямо к воротам конюшни. Толя, зажмурившись, ждал столкновения, но вдруг понял, что конь мчится уже по двору замка. Промелькнули приземистые домики города, улица вывела прямо к воротам. Стражники, завидев белого коня, бросились открывать. Толе оставалось только удивляться.
За городом конь помчался, едва касаясь копытами земли. По обеим сторонам дороги тянулось заснеженное поле, на котором кое-где торчали чахлые облетевшие кусты. От снега было светло, он приглушал бешеный топот копыт, но Толе всё равно было неспокойно. То ему казалось, что по обочинам мелькают красные огоньки — глаза нечисти; то ему мерещилась погоня и он в испуге оглядывался, ожидая увидеть если не Хильдинга, то разбойников, про которых знал страшные сказки… Но дорога, стремительно улетающая назад, была пуста. Толя прижался к теплой лошадиной шее и стал думать, что ему делать дальше. Понятно было, что его станут искать и в конце концов найдут. Даже если у него есть несколько монет и быстрый конь, любой трактирщик за вознаграждение охотно расскажет, когда мимо проезжал подозрительный всадник и куда направился дальше. Если только совсем уехать из страны и поискать счастья в другом месте. Должна же рядом быть хоть какая-то ещё страна?
Конь летел птицей, холодный ветер пронизывал насквозь и плащ от него не спасал. Когда колдун оглянулся назад в очередной раз, ему показалось, что на горизонте как будто восходит солнце. «На юге? В полночь?» — удивился Толя, но ответа не нашёл.
14
На горизонте приближалась чёрная полоса — лес. Конь влетел под сень голых неподвижных ветвей, на узкой дороге сбивая боками снег с кустов. Толя затравленно оглядывался по сторонам: там, в темноте, где стволы деревьев сливались и теряли очертания, ему чудился кто-то, недвижимо стоящий и провожающий испуганного всадника взглядом узких хищных глаз — не зверь, но и не человек. Холодея, Толя прижимался к коню, ожидая, что вот-вот ему вцепятся в спину острые когти.
Уже светало, когда конь, умерив шаг, перешёл какую-то речушку по расхлябанному мостику и отправился дальше рысью. Толе было всё равно, куда он несёт его. Беглец сидел, низко опустив голову и закутавшись в плащ, поэтому, посмотрев вперёд, вздрогнул от неожиданности, ведь посреди поля виднелись полузасыпанные крыши его родной деревни. Толя поглядел на коня со странной смесью недоверия и восхищения. Откуда он знал дорогу к Вепреву Болоту?
Колдун доехал до околицы и натянул поводья. Конь остановился у колодца, мотая головой и перебирая ногами. Было видно, что он совсем не устал от скачки, которая убила бы любую другую лошадь, и готов скакать ещё. Теперь беглец понимал, почему шут велел взять именно этого коня.
Прошло немного времени, и стало ясно, что деревня просыпается. Медлить нельзя было, иначе не получится проехать незамеченными.
— Скорей! — Толя пришпорил коня.
15
Помятый после пьяной ночи трактирщик запирал дверь с надписью «Траг-тир». Пьяный Синий Нос стоял рядом.
— Ну чего ты хмурый такой? — ныл он. — Давай плясать, вот я сейчас ка-а-ак…
Он попытался пойти вприсядку, но не сделал двух коленец и бухнулся в сугроб.
— Ну тебя к нечистому, — выругался трактирщик. — Неспокойно мне что-то, про колдуна я вспомнил!
— А что про него вспоминать? — удивился Синий Нос.
— Вдруг вернется проклятый?!
— И что?
Страница 11 из 15
