Фандом: Ориджиналы. Главный герой — отщепенец с дурной славой, который живёт на окраине деревни, как и полагается подобным личностям. Немудрено, что с ним решают расправиться, как только подвернулся случай.
Добавить в моё избранное
50 мин, 4 сек 1523
— героически отвечал Синий Нос. — Он вернётся, а мы его на вилы и в чисто поле!
— Да, а он восстанет и порчу нашлёт на всю деревню. И на кого первого?
— На кого?
— На меня! Ты не забывай, это же я его тогда выдал!
Синий Нос хотел возразить, но трактирщик шикнул на него:
— Цыц! Ты ничего не слышал?
— Нет, а что такое?
— Да будто поступь конская…
— Это ничего. Мне, когда совсем наберусь, и не то мерещится, — авторитетно заявил Синий Нос, но внезапно замолк, и через секунду оба увидели, что из-за соседней избы выезжает всадник на белом коне. Трактирщик отступил, по длинным волосам узнав колдуна. Тот на секунду повернул голову, и предателю показалось, что в страшных глазах мелькнули злоба и торжество.
16
Толя спрыгнул с коня у родного крыльца. Прятаться было негде: крыша домика провалилась, внутри лежал снег. Странно, думал, что крестьяне снесут, но, скорее всего, побоялись даже подойти. Ну и ладно. Человек, ищущий убежища в родном доме, не нашёл его, податься больше некуда. Толя обнял коня за шею, но тот подтолкнул его к калитке. Не зная, зачем это делает, Толя взялся за узду и с трудом вспрыгнул ему на спину.
Конь взобрался на холм, и они с Толей одновременно увидели, что от деревни движется всё её население, вооружённое вилами, лопатами и просто палками. Конечно, трактирщик и Синий Нос успели поднять тревогу, и теперь с колдуном решили покончить раз и навсегда. Толя не трогал поводья, и конь стоял, настороженно прядая ушами. Подойдя поближе, односельчане остановились, вперёд выступил Синий Нос.
— Нечистая сила! Пошёл вон отсюда!
Толя молчал. Что бы он ни ответил, его всё равно стащат с коня и растерзают, а в останки вобьют кол и выкинут в поле. Он разглядел среди прочих знакомое личико, теперь обрамлённое уродливым бабьим чепцом. Брошенная неверной рукой скалка полетела в сторону Толи и упала поодаль.
— Уходи, я тебя не знаю, я замужем!
— Окружай! — крикнул кто-то. Это и послужило сигналом к атаке. Толя задрожал, готовясь встретить смерть. Но конь, видимо, решил, что его хозяину суждена иная участь. Он развернулся и поскакал прочь.
17
Тянулись незнакомые места, где, казалось, никто никогда не жил. Толя не замечал дороги, не знал, куда рысью направляется конь. В глазах у него стояли слёзы и стекали по щекам. Он забыл даже кутаться в плащ.
Вскоре пошёл снег. Он падал белыми хлопьями, засыпая обратный путь, покрывал пустынную дорогу, на глазах теряющую очертания, ложился Толе на плечи и волосы, делая его седым. Сколько так прошло времени, колдун не знал.
Конь обернулся, вглядываясь в пелену снега, потом поскакал быстрее. Толя тоже обернулся, но никого не увидел. Тревога друга передалась ему, и он уже не думал о том, что в смерти найдёт покой и утешение. Конь пока скакал безошибочно, но Толя понимал, что скоро он начнёт терять дорогу и проваливаться и тогда придётся идти пешком.
Из-за белого морока выступил лес, еловые верхушки неподвижно чернели в вышине, пугая своей неподвижностью. Толя заколебался. В чаще опасностей больше, но там есть возможность затеряться и сделать так, что враг заблудится. Или заблудиться самому… Конь подошёл поближе к тёмным ветвям, укрытым снегом. Дорога, видимо, обрывалась здесь. Колдун спрыгнул с коня и провалился в снег по щиколотку. Не оглядываясь, они вдвоём ступили под чёрную сень.
18
Толя провалился по пояс и остановился, тяжело дыша. Коню приходилось не легче, он едва перебирал ногами. Где-то далеко кто-то ломился через заросли и, похоже, ругался. Толя знал, кто это, но на него навалилось безразличие. По ёлкам прыгали сойки, тревожно перецокивались. «Если бы вы помогли, птички», — подумал колдун, прикрывая глаза.
— Гарольд! Эй, Гарольд, кобылье отродье! — заорал Хильдинг уже совсем близко, видимо, надеясь, что конь отзовётся на знакомый голос и выдаст себя. Впрочем, этого и не требовалось: за двумя беглецами шла широкая полоса вспаханного снега.
Барон пробирался за ними пешком, а вторая его загнанная лошадь билась в снегу на опушке. Он отбрасывал ветви ударом кнута, который держал в руках. Гарольд попытался встать между ним и хозяином, но Хильдинг взгрел коня так, что тот застонал от боли, и схватил за шиворот Толю, у которого всё плыло перед глазами.
— Ты, выродок! — взревел он, и на брошенного обратно колдуна обрушился первый удар. — Где кольцо? Успел пропить?
После второго удара Толе показалось, что у него лопнула кожа на спине.
— Угроблю, понял? Где перстень? Он дороже тебя стоит! — последовал третий удар, и колдун закричал, не выдержав.
Снег лез в рот, душил, сверху сыпался удар за ударом, Хильдинг уже не ругался, а молча бил, у Толи перед глазами всё заволокло красным, а тело как будто больше не принадлежало ему, крик сменился хрипом. Хильдинг отшвырнул кнут.
— Да, а он восстанет и порчу нашлёт на всю деревню. И на кого первого?
— На кого?
— На меня! Ты не забывай, это же я его тогда выдал!
Синий Нос хотел возразить, но трактирщик шикнул на него:
— Цыц! Ты ничего не слышал?
— Нет, а что такое?
— Да будто поступь конская…
— Это ничего. Мне, когда совсем наберусь, и не то мерещится, — авторитетно заявил Синий Нос, но внезапно замолк, и через секунду оба увидели, что из-за соседней избы выезжает всадник на белом коне. Трактирщик отступил, по длинным волосам узнав колдуна. Тот на секунду повернул голову, и предателю показалось, что в страшных глазах мелькнули злоба и торжество.
16
Толя спрыгнул с коня у родного крыльца. Прятаться было негде: крыша домика провалилась, внутри лежал снег. Странно, думал, что крестьяне снесут, но, скорее всего, побоялись даже подойти. Ну и ладно. Человек, ищущий убежища в родном доме, не нашёл его, податься больше некуда. Толя обнял коня за шею, но тот подтолкнул его к калитке. Не зная, зачем это делает, Толя взялся за узду и с трудом вспрыгнул ему на спину.
Конь взобрался на холм, и они с Толей одновременно увидели, что от деревни движется всё её население, вооружённое вилами, лопатами и просто палками. Конечно, трактирщик и Синий Нос успели поднять тревогу, и теперь с колдуном решили покончить раз и навсегда. Толя не трогал поводья, и конь стоял, настороженно прядая ушами. Подойдя поближе, односельчане остановились, вперёд выступил Синий Нос.
— Нечистая сила! Пошёл вон отсюда!
Толя молчал. Что бы он ни ответил, его всё равно стащат с коня и растерзают, а в останки вобьют кол и выкинут в поле. Он разглядел среди прочих знакомое личико, теперь обрамлённое уродливым бабьим чепцом. Брошенная неверной рукой скалка полетела в сторону Толи и упала поодаль.
— Уходи, я тебя не знаю, я замужем!
— Окружай! — крикнул кто-то. Это и послужило сигналом к атаке. Толя задрожал, готовясь встретить смерть. Но конь, видимо, решил, что его хозяину суждена иная участь. Он развернулся и поскакал прочь.
17
Тянулись незнакомые места, где, казалось, никто никогда не жил. Толя не замечал дороги, не знал, куда рысью направляется конь. В глазах у него стояли слёзы и стекали по щекам. Он забыл даже кутаться в плащ.
Вскоре пошёл снег. Он падал белыми хлопьями, засыпая обратный путь, покрывал пустынную дорогу, на глазах теряющую очертания, ложился Толе на плечи и волосы, делая его седым. Сколько так прошло времени, колдун не знал.
Конь обернулся, вглядываясь в пелену снега, потом поскакал быстрее. Толя тоже обернулся, но никого не увидел. Тревога друга передалась ему, и он уже не думал о том, что в смерти найдёт покой и утешение. Конь пока скакал безошибочно, но Толя понимал, что скоро он начнёт терять дорогу и проваливаться и тогда придётся идти пешком.
Из-за белого морока выступил лес, еловые верхушки неподвижно чернели в вышине, пугая своей неподвижностью. Толя заколебался. В чаще опасностей больше, но там есть возможность затеряться и сделать так, что враг заблудится. Или заблудиться самому… Конь подошёл поближе к тёмным ветвям, укрытым снегом. Дорога, видимо, обрывалась здесь. Колдун спрыгнул с коня и провалился в снег по щиколотку. Не оглядываясь, они вдвоём ступили под чёрную сень.
18
Толя провалился по пояс и остановился, тяжело дыша. Коню приходилось не легче, он едва перебирал ногами. Где-то далеко кто-то ломился через заросли и, похоже, ругался. Толя знал, кто это, но на него навалилось безразличие. По ёлкам прыгали сойки, тревожно перецокивались. «Если бы вы помогли, птички», — подумал колдун, прикрывая глаза.
— Гарольд! Эй, Гарольд, кобылье отродье! — заорал Хильдинг уже совсем близко, видимо, надеясь, что конь отзовётся на знакомый голос и выдаст себя. Впрочем, этого и не требовалось: за двумя беглецами шла широкая полоса вспаханного снега.
Барон пробирался за ними пешком, а вторая его загнанная лошадь билась в снегу на опушке. Он отбрасывал ветви ударом кнута, который держал в руках. Гарольд попытался встать между ним и хозяином, но Хильдинг взгрел коня так, что тот застонал от боли, и схватил за шиворот Толю, у которого всё плыло перед глазами.
— Ты, выродок! — взревел он, и на брошенного обратно колдуна обрушился первый удар. — Где кольцо? Успел пропить?
После второго удара Толе показалось, что у него лопнула кожа на спине.
— Угроблю, понял? Где перстень? Он дороже тебя стоит! — последовал третий удар, и колдун закричал, не выдержав.
Снег лез в рот, душил, сверху сыпался удар за ударом, Хильдинг уже не ругался, а молча бил, у Толи перед глазами всё заволокло красным, а тело как будто больше не принадлежало ему, крик сменился хрипом. Хильдинг отшвырнул кнут.
Страница 12 из 15
