Фандом: Ориджиналы. Главный герой — отщепенец с дурной славой, который живёт на окраине деревни, как и полагается подобным личностям. Немудрено, что с ним решают расправиться, как только подвернулся случай.
Добавить в моё избранное
50 мин, 4 сек 1507
Разве это грех?
— Да вроде нет… — парни снова стали успокаиваться. — А кому пел-то?
— Ну… девушке… Только ей запрещали со мной видеться, поэтому чаще всего я уходил куда-нибудь и пел просто… для зверей в лесу, для деревьев…
Глаза парней округлились от ужаса. Медленно и осторожно они начали отодвигаться от Толи.
— А говорил, не колдун… — прошептал кто-то и сорвался на крик: — Да он вообще варвар, я в церкви слышал, они так и делают!
Толя молчал, не двигаясь, а парни пятились к противоположной стене.
— Смотри, глаза горят! — взвизгнул кто-то.
— Я не колдун, — громко произнёс Толя. — Я могу спеть вам песню, и вы увидите, что ничего страшного в ней нет. Я её сам придумал.
Он не успел даже начать, как тут же поднялся протестующий вой.
— Он вызывает демонов! — кричал один.
— Господи, спаси! — горланил второй в тщетной попытке докричаться до небес.
— Помогите, колдун! — вопил третий, дубася кулаками в дверь и, видимо, больше надеясь на стражей земных, чем на небесных.
Четвёртый отчаянно бормотал молитву, удивляясь, что исчадие ада не рассыпается в пыль, а сидит и смотрит печально и немного обиженно.
— Да что вы стоите, бейте его!
Этот крик оказался громче всех, поэтому его все послушались, повернулись к Толе. Даже истеричный парень перестал биться об дверь. Толя вскочил. Дело было плохо. Его били раньше, в деревне, но тогда была возможность убежать от подвыпивших крестьян, а здесь на него надвигались десять трезвых злых парней и деваться было некуда. Толя прижался к стене, и рекруты осмелели больше. Они орали, подбадривая друг друга, но никто не решался нанести первый удар, а позади всех прыгал кто-то низкорослый, голося:
— Ну дайте и мне побить колдуна!
Их крики и спасли Толю. Дверь распахнулась, стражник с алебардой заглянул внутрь.
— Что здесь? Ишь, каркают!
Парни, набычившись и глядя исподлобья, отходили прочь.
— А ну, марш наружу, — приказал из-за спины стражника ещё чей-то голос. — Все.
Последним из дверей вышел Толя.
5
Было холодно. Звёзды светили над головой, а Толя как будто смотрел на них из громадного колодца, но немного погодя догадался, что это возвышаются вокруг стены королевского замка. Вокруг в свете факелов и костров сновали какие-то люди, кто-то тащил в поводу упирающегося белого коня.
Рекрутов согнали вместе посередине двора и велели снять рубашки. Колдун затравленно оглядывался по сторонам. То, что его попытались избить, не внушало надежды на дальнейшее хорошее отношение, поэтому было ясно, что нужно бежать, но как убежишь, не зная, куда?
Чуть в стороне от рекрутов у костра стояли трое. Один из них, тонкий человечек в невообразимо узких штанах был врачом. В его обязанности входил осмотр будущих солдат: он периодически чихал, окидывал каждого рекрута беглым взглядом и признавал его годным или не годным к службе. За происходящим наблюдал сам капитан гвардии, он стоял, оперевшись на шпагу. С ними — священник в чёрной рясе, и солдаты должны были целовать ему руку в знак того, что принимают благословение на ратный подвиг.
Толя оказался последним. Нерешительно он подошёл и остановился на некотором расстоянии. До него всех взяли служить, теперь дело было за малым — останется ли Толя с ними в одной казарме, чтобы они могли убить его, или нет.
— Годен, — чихнул на Толю врач. Парни снова подняли вой: они и боялись Толю, и страстно желали его разорвать. Капитан гвардии обернулся к ним:
— Что ещё такое? Кто вам разрешил болтать?
— Он колдун! — завопило несколько глоток. Поняв, в чём дело, вмешался священник:
— Дети мои! Разве последователь нечистого может ступить на двор королевского замка, хозяин коего есть помазанник Господа?
— Да что там! — рявкнул капитан гвардии. — Саботаж! Марш в казарму, не то прикажу каждому всыпать по тридцать палок!
Парни понизили голос до злобного шёпота.
— Что стоишь? — заорал капитан на Толю, потерянно замершего с рубашкой в руках. — У, мужичьё, ничего не понимают!
Толя несмело направился к остальным, следившим за каждым его движением и готовым кинуться то ли на него, то ли врассыпную. Единственное, что их удерживало на месте, было упоминание о тридцати палках. В этот момент люди, которые собрались поглазеть на происшествие у костра, стали оборачиваться, что-то восклицать, расступаться. Толя увидел, что во двор въезжает множество всадников, а с ними — запряженная карета. От испуга ему показалось, что коней и людей неисчислимое множество, а наряды вельмож и дам сотканы из чистого золота.
Тем временем карета остановилась посередине двора, дверца распахнулась и наружу выбралась невысокая светловолосая девушка в пышном парчовом платье. Побледнев и забыв о солдатах, капитан гвардии бросился ей навстречу:
— Куда вы, ваше высочество?
— Да вроде нет… — парни снова стали успокаиваться. — А кому пел-то?
— Ну… девушке… Только ей запрещали со мной видеться, поэтому чаще всего я уходил куда-нибудь и пел просто… для зверей в лесу, для деревьев…
Глаза парней округлились от ужаса. Медленно и осторожно они начали отодвигаться от Толи.
— А говорил, не колдун… — прошептал кто-то и сорвался на крик: — Да он вообще варвар, я в церкви слышал, они так и делают!
Толя молчал, не двигаясь, а парни пятились к противоположной стене.
— Смотри, глаза горят! — взвизгнул кто-то.
— Я не колдун, — громко произнёс Толя. — Я могу спеть вам песню, и вы увидите, что ничего страшного в ней нет. Я её сам придумал.
Он не успел даже начать, как тут же поднялся протестующий вой.
— Он вызывает демонов! — кричал один.
— Господи, спаси! — горланил второй в тщетной попытке докричаться до небес.
— Помогите, колдун! — вопил третий, дубася кулаками в дверь и, видимо, больше надеясь на стражей земных, чем на небесных.
Четвёртый отчаянно бормотал молитву, удивляясь, что исчадие ада не рассыпается в пыль, а сидит и смотрит печально и немного обиженно.
— Да что вы стоите, бейте его!
Этот крик оказался громче всех, поэтому его все послушались, повернулись к Толе. Даже истеричный парень перестал биться об дверь. Толя вскочил. Дело было плохо. Его били раньше, в деревне, но тогда была возможность убежать от подвыпивших крестьян, а здесь на него надвигались десять трезвых злых парней и деваться было некуда. Толя прижался к стене, и рекруты осмелели больше. Они орали, подбадривая друг друга, но никто не решался нанести первый удар, а позади всех прыгал кто-то низкорослый, голося:
— Ну дайте и мне побить колдуна!
Их крики и спасли Толю. Дверь распахнулась, стражник с алебардой заглянул внутрь.
— Что здесь? Ишь, каркают!
Парни, набычившись и глядя исподлобья, отходили прочь.
— А ну, марш наружу, — приказал из-за спины стражника ещё чей-то голос. — Все.
Последним из дверей вышел Толя.
5
Было холодно. Звёзды светили над головой, а Толя как будто смотрел на них из громадного колодца, но немного погодя догадался, что это возвышаются вокруг стены королевского замка. Вокруг в свете факелов и костров сновали какие-то люди, кто-то тащил в поводу упирающегося белого коня.
Рекрутов согнали вместе посередине двора и велели снять рубашки. Колдун затравленно оглядывался по сторонам. То, что его попытались избить, не внушало надежды на дальнейшее хорошее отношение, поэтому было ясно, что нужно бежать, но как убежишь, не зная, куда?
Чуть в стороне от рекрутов у костра стояли трое. Один из них, тонкий человечек в невообразимо узких штанах был врачом. В его обязанности входил осмотр будущих солдат: он периодически чихал, окидывал каждого рекрута беглым взглядом и признавал его годным или не годным к службе. За происходящим наблюдал сам капитан гвардии, он стоял, оперевшись на шпагу. С ними — священник в чёрной рясе, и солдаты должны были целовать ему руку в знак того, что принимают благословение на ратный подвиг.
Толя оказался последним. Нерешительно он подошёл и остановился на некотором расстоянии. До него всех взяли служить, теперь дело было за малым — останется ли Толя с ними в одной казарме, чтобы они могли убить его, или нет.
— Годен, — чихнул на Толю врач. Парни снова подняли вой: они и боялись Толю, и страстно желали его разорвать. Капитан гвардии обернулся к ним:
— Что ещё такое? Кто вам разрешил болтать?
— Он колдун! — завопило несколько глоток. Поняв, в чём дело, вмешался священник:
— Дети мои! Разве последователь нечистого может ступить на двор королевского замка, хозяин коего есть помазанник Господа?
— Да что там! — рявкнул капитан гвардии. — Саботаж! Марш в казарму, не то прикажу каждому всыпать по тридцать палок!
Парни понизили голос до злобного шёпота.
— Что стоишь? — заорал капитан на Толю, потерянно замершего с рубашкой в руках. — У, мужичьё, ничего не понимают!
Толя несмело направился к остальным, следившим за каждым его движением и готовым кинуться то ли на него, то ли врассыпную. Единственное, что их удерживало на месте, было упоминание о тридцати палках. В этот момент люди, которые собрались поглазеть на происшествие у костра, стали оборачиваться, что-то восклицать, расступаться. Толя увидел, что во двор въезжает множество всадников, а с ними — запряженная карета. От испуга ему показалось, что коней и людей неисчислимое множество, а наряды вельмож и дам сотканы из чистого золота.
Тем временем карета остановилась посередине двора, дверца распахнулась и наружу выбралась невысокая светловолосая девушка в пышном парчовом платье. Побледнев и забыв о солдатах, капитан гвардии бросился ей навстречу:
— Куда вы, ваше высочество?
Страница 4 из 15
