Фандом: Ориджиналы. Главный герой — отщепенец с дурной славой, который живёт на окраине деревни, как и полагается подобным личностям. Немудрено, что с ним решают расправиться, как только подвернулся случай.
Добавить в моё избранное
50 мин, 4 сек 1520
— Нет, ваше высочество, просто оно того не стоит.
— Бери пока дают! — рявкнул Хильдинг.
— Уймитесь, барон, — холодно приказала принцесса. — Он правильно делает, что не задирает нос.
Она попросила сидящую рядом с ней фрейлину пересесть на другое место, а на освободившееся указала Толе:
— Теперь всегда будешь здесь сидеть.
10
С серого неба медленно падал пушистый снег. Толя примостился на подоконнике наполовину открытого окна своей комнаты и наигрывал на флейте, пытаясь придумать мелодию, заказанную принцессой ко дню её рождения. Он догадывался, что такой же заказ она дала и менестрелю, чтобы на празднике устроить соревнование. Кажется, подходящую должность она Толе уже нашла, но его это отчего-то не радовало. Он выглянул в окно и поймал на ладонь снежинку, которая тут же обернулась капелькой воды.
— Я домой хочу, мне холодно, — пожаловался Толя погибшей снежинке и вздохнул.
По лестнице кто-то протопал, раздался стук в дверь. Колдун сполз с подоконника и пошёл открывать. За дверью стоял паж, веснушчатый мальчуган в алом бархатном камзольчике.
— Повеление её высочества! — звонко объявил он. — Сегодня в десять часов вечера явиться в покои принцессы.
— Спасибо, — поблагодарил Толя.
— Да, и шут просил зайти, — уже другим голосом сообщил паж. — Я его внизу встретил.
Мальчик убежал, перепрыгивая через две ступеньки. Толя спустился вслед за ним.
Шут жил под лестницей в тесной каморке. Чтобы войти в дверь, приходилось наклоняться, впрочем, хозяин в своё жилище попадал без труда. Сейчас он сидел на лежанке, устроенной на сундуке, дурацкий колпак валялся на полу. В углу горела сальная свеча в подсвечнике, и Толя, неловко повернувшись, чуть не опрокинул её.
— Осторожно! Пожара не хватало! — шут подхватил свечу и водрузил на место. — Садись, колдун.
Толя присел на лежанку рядом с ним.
— Паж болтлив как всегда, — проскрипел шут. — Принцесса зовёт тебя к себе. Не знаешь, для чего?
Толя помотал головой.
— А я тебе, помнится, говорил, что ей можно всё?
Шут уселся поудобнее.
— Вот что, колдун, плохо твоё дело, но я попробую тебе помочь, иначе головы не сносишь. Характер у принцессы порывистый и страстный, значит, будь холоден. Короче, что бы она тебе ни говорила и что бы ни вытворяла, притворяйся полным идиотом, у тебя это хорошо получается. Ну-ну, не хотел обидеть, просто в этом твоё спасение. Ты меня понял?
— Да, — согласился Толя.
— Тогда давай выпьем, — неожиданно предложил хозяин, вытаскивая откуда-то из-за сундука початую бутылку вина. — Что ни говори, а может, в последний раз видимся.
От его слов Толя вздрогнул, но шут быстро сунул бутылку ему в руки.
— Пей давай.
Некоторое время они молча сидели, изредка передавая друг другу бутыль. Наконец шут отнял её у Толи и, крепко закупорив, поставил на место.
У колдуна уже слегка гудело в голове. Помутневшим взглядом он смотрел, как шут спрыгивает с лежанки, подбирает свой колпак, натягивает на голову.
— Пойду я… на работу… Бывай, — и низенькая дверь захлопнулась за ним.
11
Вечером Толя снова спустился по лестнице. Сойдя со ступеней, он поёжился и оглянулся: лестница вела дальше, вниз, в темноту, и колдун уже знал, что там был вход в подвал, где в старину держали и пытали узников, и куда сегодня, может быть, предстояло быть брошенным и ему самому. Он вздрогнул и поспешил дальше.
… Покои принцессы располагались в другом крыле замка. Толя прошёл мимо хмурого стражника возле обеденного зала и остановился перед дверью, ведущей в комнаты её высочества. Перед ней тоже стоял стражник с алебардой.
— Это тебя ихнее высочество вызывало? — гулким как из бочки голосом спросил он.
— Меня, — признался Толя.
Стражник приоткрыл одну половинку двери:
— Удачи.
— В чём? — хотел было спросить Толя, но передумал.
В комнате, куда он попал, высушенная жизнью придворная дама поднялась из кресла ему навстречу, поманила за собой. Ещё две комнаты — и принцесса, стоящая у окна, обернулась на звук шагов. Войдя, Толя поклонился.
— Оставьте нас, — приказала принцесса фрейлине. Толя огляделся по сторонам. Комната была убрана богато: золотые канделябры, бархатные портьеры, обитый мягкой тканью диван.
— Ваше высочество, вы звали меня?
— Звала-звала, — принцесса сбросила с плеч на пол невесомый прозрачный платок. — Да ты садись, не бойся.
Толя осторожно присел на краешек дивана, принцесса — рядом.
— Ну, — начала она, — расскажи, как тебе у меня живётся? Никто тебя не обижает?
— Нет, ваше высочество, — склонил голову Толя, вспомнив недобрые взгляды барона Хильдинга.
— Я велела тебе сочинить музыку ко дню моего рождения, ты помнишь? — властно спросила принцесса.
— Бери пока дают! — рявкнул Хильдинг.
— Уймитесь, барон, — холодно приказала принцесса. — Он правильно делает, что не задирает нос.
Она попросила сидящую рядом с ней фрейлину пересесть на другое место, а на освободившееся указала Толе:
— Теперь всегда будешь здесь сидеть.
10
С серого неба медленно падал пушистый снег. Толя примостился на подоконнике наполовину открытого окна своей комнаты и наигрывал на флейте, пытаясь придумать мелодию, заказанную принцессой ко дню её рождения. Он догадывался, что такой же заказ она дала и менестрелю, чтобы на празднике устроить соревнование. Кажется, подходящую должность она Толе уже нашла, но его это отчего-то не радовало. Он выглянул в окно и поймал на ладонь снежинку, которая тут же обернулась капелькой воды.
— Я домой хочу, мне холодно, — пожаловался Толя погибшей снежинке и вздохнул.
По лестнице кто-то протопал, раздался стук в дверь. Колдун сполз с подоконника и пошёл открывать. За дверью стоял паж, веснушчатый мальчуган в алом бархатном камзольчике.
— Повеление её высочества! — звонко объявил он. — Сегодня в десять часов вечера явиться в покои принцессы.
— Спасибо, — поблагодарил Толя.
— Да, и шут просил зайти, — уже другим голосом сообщил паж. — Я его внизу встретил.
Мальчик убежал, перепрыгивая через две ступеньки. Толя спустился вслед за ним.
Шут жил под лестницей в тесной каморке. Чтобы войти в дверь, приходилось наклоняться, впрочем, хозяин в своё жилище попадал без труда. Сейчас он сидел на лежанке, устроенной на сундуке, дурацкий колпак валялся на полу. В углу горела сальная свеча в подсвечнике, и Толя, неловко повернувшись, чуть не опрокинул её.
— Осторожно! Пожара не хватало! — шут подхватил свечу и водрузил на место. — Садись, колдун.
Толя присел на лежанку рядом с ним.
— Паж болтлив как всегда, — проскрипел шут. — Принцесса зовёт тебя к себе. Не знаешь, для чего?
Толя помотал головой.
— А я тебе, помнится, говорил, что ей можно всё?
Шут уселся поудобнее.
— Вот что, колдун, плохо твоё дело, но я попробую тебе помочь, иначе головы не сносишь. Характер у принцессы порывистый и страстный, значит, будь холоден. Короче, что бы она тебе ни говорила и что бы ни вытворяла, притворяйся полным идиотом, у тебя это хорошо получается. Ну-ну, не хотел обидеть, просто в этом твоё спасение. Ты меня понял?
— Да, — согласился Толя.
— Тогда давай выпьем, — неожиданно предложил хозяин, вытаскивая откуда-то из-за сундука початую бутылку вина. — Что ни говори, а может, в последний раз видимся.
От его слов Толя вздрогнул, но шут быстро сунул бутылку ему в руки.
— Пей давай.
Некоторое время они молча сидели, изредка передавая друг другу бутыль. Наконец шут отнял её у Толи и, крепко закупорив, поставил на место.
У колдуна уже слегка гудело в голове. Помутневшим взглядом он смотрел, как шут спрыгивает с лежанки, подбирает свой колпак, натягивает на голову.
— Пойду я… на работу… Бывай, — и низенькая дверь захлопнулась за ним.
11
Вечером Толя снова спустился по лестнице. Сойдя со ступеней, он поёжился и оглянулся: лестница вела дальше, вниз, в темноту, и колдун уже знал, что там был вход в подвал, где в старину держали и пытали узников, и куда сегодня, может быть, предстояло быть брошенным и ему самому. Он вздрогнул и поспешил дальше.
… Покои принцессы располагались в другом крыле замка. Толя прошёл мимо хмурого стражника возле обеденного зала и остановился перед дверью, ведущей в комнаты её высочества. Перед ней тоже стоял стражник с алебардой.
— Это тебя ихнее высочество вызывало? — гулким как из бочки голосом спросил он.
— Меня, — признался Толя.
Стражник приоткрыл одну половинку двери:
— Удачи.
— В чём? — хотел было спросить Толя, но передумал.
В комнате, куда он попал, высушенная жизнью придворная дама поднялась из кресла ему навстречу, поманила за собой. Ещё две комнаты — и принцесса, стоящая у окна, обернулась на звук шагов. Войдя, Толя поклонился.
— Оставьте нас, — приказала принцесса фрейлине. Толя огляделся по сторонам. Комната была убрана богато: золотые канделябры, бархатные портьеры, обитый мягкой тканью диван.
— Ваше высочество, вы звали меня?
— Звала-звала, — принцесса сбросила с плеч на пол невесомый прозрачный платок. — Да ты садись, не бойся.
Толя осторожно присел на краешек дивана, принцесса — рядом.
— Ну, — начала она, — расскажи, как тебе у меня живётся? Никто тебя не обижает?
— Нет, ваше высочество, — склонил голову Толя, вспомнив недобрые взгляды барона Хильдинга.
— Я велела тебе сочинить музыку ко дню моего рождения, ты помнишь? — властно спросила принцесса.
Страница 9 из 15
