Фандом: Ориджиналы. Главный герой — отщепенец с дурной славой, который живёт на окраине деревни, как и полагается подобным личностям. Немудрено, что с ним решают расправиться, как только подвернулся случай.
Добавить в моё избранное
50 мин, 4 сек 1519
Замок Таркмунда оживал после сна.
8
В сентябре жара спала. Крепостная стена была достроена, остатки армии собрались в более-менее боеспособные порядки, бодро промаршировали под окнами королевского замка, ушли на север и бесследно исчезли в осеннем тумане.
Всё тянулось по-прежнему. Каждый день Толя не мог дождаться того времени, когда большая часть придворных уляжется спать после сытного обеда. Тогда он брал свою флейту и убегал в дальний угол сада, мимо сонных стражников, через искусственный ручей, впадающий в заросший пруд, туда, куда не добирался ленивый садовник, на прохладную траву, скрытую ветвями деревьев.
В этом уголке он мог дать волю своим чувствам, мог играть, не опасаясь быть услышанным. Изредка с ним уходил и шут, сидя на траве, слушал простые печальные мелодии и вздыхал, о чём-то размышляя. Но Толя не знал, что беда уже крадётся за ним по пятам, на цыпочках перебегает мостик, осторожно раздвигает ветки и с опаской прислушивается к флейте. И беда эта была в лице придворного менестреля, которому не спалось после обеда, а вместо этого захотелось посмотреть, куда всякий раз уходит деревенский дурачок, из милости взятый в королевский замок.
9
Шёл обычный обед в зале замка. На нём присутствовала, конечно, принцесса, а также наиболее приближённые к особе её высочества придворные, в том числе барон Хильдинг. Менестрель, шут и Толя присутствовали по долгу службы, а Таркмунд всегда обедал отдельно в своём кабинете. Подавали только второе, а Толя уже вяло ковырял вилкой мясо, предвкушая час в своём потайном уголке.
Менестрель рассеянно дёргал струны и печально поглядывал на бараньи отбивные. Хильдинг жевал молча, остальные придворные переговаривались, обсуждая возможные успехи военной кампании. Внезапно принцесса бросила вилку и, откинувшись в кресле, хлопнула в ладоши. Разговоры за столом тут же стихли.
— Я хочу кое-что сказать, — объявила принцесса. — А ну-ка, Анатолий, встань.
Толя не сразу понял, что обращаются к нему, и шут толкнул его под столом ногой. Все взгляды устремились на Толю.
— Ответь нам, почему ты каждый день убегаешь в сад и там прячешься?
— Я… Я гуляю, ваше высочество.
— Хо-хо-хо! — воскликнула принцесса. — Я не люблю, когда мне лгут! Знаете ли вы, — она оглядела придворных, — что он там делает?
Толя опустил голову, ожидая самых оскорбительных подозрений, но придворные пока молчали, соображая.
— Он играет на флейте! — объявила Жанна.
Обеденный зал захлестнул хохот:
— Наш дурачок, ха-ха-ха!
— Ой, не могу, хи-хи-хи!
— Никогда бы не подумал!
Принцесса хлопнула в ладоши, восстанавливая тишину.
— Я требую, чтобы ты немедленно мне сыграл!
— Ваше высочество… — попробовал возразить Толя.
— Я требую! Я хочу послушать!
В своей комнатке наверху башни Толя вытащил флейту из-под подушки и подошёл к окну. Небо было затянуто серыми тучами, накрапывал дождик. Толя посмотрел вдаль. Дома поля, наверное, уже пусты, в лесу с деревьев опадают листья, а дорога, ведущая в деревню, превращается в грязевую колею. Всё, что он посадил по весне, наверное, растащили птицы или односельчане; если он вернётся, то зимой умрёт с голоду. Но лучше умирать под осенним небом, чем задыхаться в этих стенах…
Толя вышел на лестницу, шаги эхом отлетали от тесных стен. Дрожь выдавала волнение. Сейчас нужно будет сыграть для жующих придворных и полупьяной принцессы, сыграть то, что до этого слышали только шут и деревья в саду. «Я не хочу, — подумал он отрешённо. — Не хочу»…
Зал встретил Толю звоном тарелок и гулом голосов. Про юношу все, кажется, успели забыть, только взгляд шута был устремлён на дверь.
— А, вот и ты! — воскликнула принцесса, от любопытства приподнимаясь в кресле. — Давай, играй.
Снова воцарилась тишина, только звякнула запоздало опущенная ложка, и посреди этой тишины оказался Толя с флейтой в руках.
— Играй-играй, — подбодрила его принцесса. — Не понравится — не казню, не бойся.
Колдун поднёс флейту к губам и заиграл простую мелодию. И тут ему почему-то стало всё равно, как его оценят.
Принцесса сидела, подперев голову рукой. Некоторые придворные молчали, некоторые перешёптывались, некоторые потихоньку продолжили есть.
Толе вдруг захотелось, чтобы эти серые стены рухнули, погребли всех и оставили его одного под осенним дождём. Но слабая флейта не могла сокрушить камень, и наконец замолкла последняя печальная нота, растаяла в тишине.
Он стоял молча, ожидая.
— Хильдинг, дайте ему денег, — наконец приказала принцесса изменившимся голосом.
— Ваше высочество, я не возьму, — отказался Толя.
На него смотрели все, даже самые голодные забыли о еде.
— Ты что, брезгуешь получить награду? — изумилась принцесса.
8
В сентябре жара спала. Крепостная стена была достроена, остатки армии собрались в более-менее боеспособные порядки, бодро промаршировали под окнами королевского замка, ушли на север и бесследно исчезли в осеннем тумане.
Всё тянулось по-прежнему. Каждый день Толя не мог дождаться того времени, когда большая часть придворных уляжется спать после сытного обеда. Тогда он брал свою флейту и убегал в дальний угол сада, мимо сонных стражников, через искусственный ручей, впадающий в заросший пруд, туда, куда не добирался ленивый садовник, на прохладную траву, скрытую ветвями деревьев.
В этом уголке он мог дать волю своим чувствам, мог играть, не опасаясь быть услышанным. Изредка с ним уходил и шут, сидя на траве, слушал простые печальные мелодии и вздыхал, о чём-то размышляя. Но Толя не знал, что беда уже крадётся за ним по пятам, на цыпочках перебегает мостик, осторожно раздвигает ветки и с опаской прислушивается к флейте. И беда эта была в лице придворного менестреля, которому не спалось после обеда, а вместо этого захотелось посмотреть, куда всякий раз уходит деревенский дурачок, из милости взятый в королевский замок.
9
Шёл обычный обед в зале замка. На нём присутствовала, конечно, принцесса, а также наиболее приближённые к особе её высочества придворные, в том числе барон Хильдинг. Менестрель, шут и Толя присутствовали по долгу службы, а Таркмунд всегда обедал отдельно в своём кабинете. Подавали только второе, а Толя уже вяло ковырял вилкой мясо, предвкушая час в своём потайном уголке.
Менестрель рассеянно дёргал струны и печально поглядывал на бараньи отбивные. Хильдинг жевал молча, остальные придворные переговаривались, обсуждая возможные успехи военной кампании. Внезапно принцесса бросила вилку и, откинувшись в кресле, хлопнула в ладоши. Разговоры за столом тут же стихли.
— Я хочу кое-что сказать, — объявила принцесса. — А ну-ка, Анатолий, встань.
Толя не сразу понял, что обращаются к нему, и шут толкнул его под столом ногой. Все взгляды устремились на Толю.
— Ответь нам, почему ты каждый день убегаешь в сад и там прячешься?
— Я… Я гуляю, ваше высочество.
— Хо-хо-хо! — воскликнула принцесса. — Я не люблю, когда мне лгут! Знаете ли вы, — она оглядела придворных, — что он там делает?
Толя опустил голову, ожидая самых оскорбительных подозрений, но придворные пока молчали, соображая.
— Он играет на флейте! — объявила Жанна.
Обеденный зал захлестнул хохот:
— Наш дурачок, ха-ха-ха!
— Ой, не могу, хи-хи-хи!
— Никогда бы не подумал!
Принцесса хлопнула в ладоши, восстанавливая тишину.
— Я требую, чтобы ты немедленно мне сыграл!
— Ваше высочество… — попробовал возразить Толя.
— Я требую! Я хочу послушать!
В своей комнатке наверху башни Толя вытащил флейту из-под подушки и подошёл к окну. Небо было затянуто серыми тучами, накрапывал дождик. Толя посмотрел вдаль. Дома поля, наверное, уже пусты, в лесу с деревьев опадают листья, а дорога, ведущая в деревню, превращается в грязевую колею. Всё, что он посадил по весне, наверное, растащили птицы или односельчане; если он вернётся, то зимой умрёт с голоду. Но лучше умирать под осенним небом, чем задыхаться в этих стенах…
Толя вышел на лестницу, шаги эхом отлетали от тесных стен. Дрожь выдавала волнение. Сейчас нужно будет сыграть для жующих придворных и полупьяной принцессы, сыграть то, что до этого слышали только шут и деревья в саду. «Я не хочу, — подумал он отрешённо. — Не хочу»…
Зал встретил Толю звоном тарелок и гулом голосов. Про юношу все, кажется, успели забыть, только взгляд шута был устремлён на дверь.
— А, вот и ты! — воскликнула принцесса, от любопытства приподнимаясь в кресле. — Давай, играй.
Снова воцарилась тишина, только звякнула запоздало опущенная ложка, и посреди этой тишины оказался Толя с флейтой в руках.
— Играй-играй, — подбодрила его принцесса. — Не понравится — не казню, не бойся.
Колдун поднёс флейту к губам и заиграл простую мелодию. И тут ему почему-то стало всё равно, как его оценят.
Принцесса сидела, подперев голову рукой. Некоторые придворные молчали, некоторые перешёптывались, некоторые потихоньку продолжили есть.
Толе вдруг захотелось, чтобы эти серые стены рухнули, погребли всех и оставили его одного под осенним дождём. Но слабая флейта не могла сокрушить камень, и наконец замолкла последняя печальная нота, растаяла в тишине.
Он стоял молча, ожидая.
— Хильдинг, дайте ему денег, — наконец приказала принцесса изменившимся голосом.
— Ваше высочество, я не возьму, — отказался Толя.
На него смотрели все, даже самые голодные забыли о еде.
— Ты что, брезгуешь получить награду? — изумилась принцесса.
Страница 8 из 15
