Фандом: Ориджиналы. Главный герой — отщепенец с дурной славой, который живёт на окраине деревни, как и полагается подобным личностям. Немудрено, что с ним решают расправиться, как только подвернулся случай.
Добавить в моё избранное
50 мин, 4 сек 1518
— А ты, дурак, что угрюмый такой?
— Грустно мне, — завыл тот как по команде. — Над моим повелителем нависла опасность!
— Опасность?! — ахнул Таркмунд, нагибаясь вперёд. — Заговор? Меня хотят убить? Отравить? Зарезать? А ну, предатель, говори!
Шут проворно вскочил на ноги:
— Нет, ваше величество, дело в другом! У вас от жира скоро ноги двигаться не будут, придётся нам вас в кресле возить, вот горе-то! — и шут залился горючими слезами.
— Дурак!
— Король, а король? — неожиданно подмигнул шут. — У тебя жир из ушей льётся!
Таркмунд непроизвольно схватился за уши, но тут же, поняв свою оплошность, запустил в шута пустой чернильницей. Тот показал королю язык и удрал.
— Отравить его, что ли? — лениво пробормотал Таркмунд, откидываясь обратно в кресло. — Или зарезать… Надоел уже…
Шут уже давно взобрался по винтовой лестнице в башне для слуг, постучал в последнюю дверь, на самой верхней площадке. Дверь приоткрылась.
— Ну, привет, — сказал гость, заходя в скромное жилище Толи.
— Ты что так долго?
— Король задержал…
— Что он там? — поинтересовался Толя.
— Туп как пробка!
— Тс-с-с-с! — Толя выглянул на лестницу посмотреть, нет ли кого за дверью.
— Ага, вот оно уже как! — фыркнул шут. — Ну а ты скажи, что принцесса? Ничего тебе не говорила?
— Нет, а что?
— А твоя должность тебя не смущает?
— Нет…
В обязанности Толи входило каждый день обедать с принцессой и её приближёнными и присутствовать на прогулках, а изредка Её высочество принимались обучать деревенского парня изысканным манерам и хохотали до колик, дивясь его наивности и неуклюжести.
— А было что-нибудь необычное?
— Вчера учила меня полонез танцевать… А что ты спрашиваешь каждый день?
— Лично учила? — уточнил шут, пропустив вопрос мимо ушей.
— Ну да, лично.
Хмурый шут вскарабкался сначала на стул, а с него — на подоконник.
— Не нравится мне всё это, — признался он. — Как она на тебя смотрит.
Толя снова выглянул за дверь.
— Неужели ты думаешь, что она… она в меня влюбилась?
Шут чуть не рухнул с подоконника. Несколько секунд он потрясённо жестикулировал и беззвучно открывал рот, так что будь здесь король и придворные, они бы точно лопнули со смеху.
— Принцесса?! — наконец вымолвил он. — Влюбилась?! Да ты спятил!
— А почему нет? — удивился Толя.
— Ты смотри, сам в неё не влюбись, — строго предупредил шут, и, увидев недоверчивый взгляд друга, уже сам подскочил к двери проверить, не стоит ли кто за ней:
— Развлекается принцесса, понятно? И смотри, как бы это не закончилось для тебя плачевно.
— Плачевно?
— Ты не знаешь, что может случиться, а я знаю, — шут помрачнел. — Сейчас барон Хильдинг добивается её благосклонности, ведь это даёт ему доступ к королевской казне. Берегись его, колдун!
— Хильдинг? — Толя вспомнил тяжёлый взгляд барона.
— Ты что, сам ничего не видишь? Впрочем, меня здесь за человека не считают, говорят при мне… — продолжал шут. — И в этом даже есть некоторое преимущество.
Толя сидел на кровати, глядя в противоположную стену.
— Я домой хочу…
— Знаю, — неожиданно легко согласился шут. — А что поделаешь?
— Я должен буду прожить здесь всю жизнь? — спросил Толя. — Ведь если я убегу, меня прикажут вернуть…
Шут отвернулся.
— Наверное. Ну слушай, я же прожил как-то? Ты тоже сможешь.
Толя сидел молча, опустив голову, руки сложены на коленях.
— Ладно, — решился шут. — Не зря я рыскал по кладовкам. Смотри.
Ловким движением он вытащил из-за пазухи флейту, и у Толи глаза заблестели как у плачущего ребёнка, внезапно обрадованного подарком.
— Это флейта… правильно?
— Да. Теперь она твоя. Всё равно никому не нужна. Сможешь?
— Когда я ещё жил в деревне, — вздохнул Толя, — я иногда брал у пастуха его дудку поиграть. Только я долго не играл… пастух умер года три назад, а дудка пропала. Я пробовал сделать из тростника, но он быстро ломался. Или ломали.
— Держи.
Толя осторожно взял флейту и сначала долго рассматривал, проводя пальцами по дырочкам, потом поднёс к губам, и флейта издала тихий печальный звук.
— Ты поосторожнее, — посоветовал шут. — Чтоб никто не слышал, мало ли что.
— Хорошо, я буду уходить в сад, — отрешённо кивнул Толя.
— Ладно, пойду я. Загляни вечерком ко мне под лестницу, а то у меня каждая нога в двух местах была сломана, тяжело подниматься.
— Хорошо, загляну, — обещал колдун, но взгляд его не отрывался от флейты.
— И поосторожней, — напоследок предупредил шут ещё раз. Толя не ответил.
Солнце в небе палило невыносимо, раскалённый ветер гонял пыль по улицам города.
— Грустно мне, — завыл тот как по команде. — Над моим повелителем нависла опасность!
— Опасность?! — ахнул Таркмунд, нагибаясь вперёд. — Заговор? Меня хотят убить? Отравить? Зарезать? А ну, предатель, говори!
Шут проворно вскочил на ноги:
— Нет, ваше величество, дело в другом! У вас от жира скоро ноги двигаться не будут, придётся нам вас в кресле возить, вот горе-то! — и шут залился горючими слезами.
— Дурак!
— Король, а король? — неожиданно подмигнул шут. — У тебя жир из ушей льётся!
Таркмунд непроизвольно схватился за уши, но тут же, поняв свою оплошность, запустил в шута пустой чернильницей. Тот показал королю язык и удрал.
— Отравить его, что ли? — лениво пробормотал Таркмунд, откидываясь обратно в кресло. — Или зарезать… Надоел уже…
Шут уже давно взобрался по винтовой лестнице в башне для слуг, постучал в последнюю дверь, на самой верхней площадке. Дверь приоткрылась.
— Ну, привет, — сказал гость, заходя в скромное жилище Толи.
— Ты что так долго?
— Король задержал…
— Что он там? — поинтересовался Толя.
— Туп как пробка!
— Тс-с-с-с! — Толя выглянул на лестницу посмотреть, нет ли кого за дверью.
— Ага, вот оно уже как! — фыркнул шут. — Ну а ты скажи, что принцесса? Ничего тебе не говорила?
— Нет, а что?
— А твоя должность тебя не смущает?
— Нет…
В обязанности Толи входило каждый день обедать с принцессой и её приближёнными и присутствовать на прогулках, а изредка Её высочество принимались обучать деревенского парня изысканным манерам и хохотали до колик, дивясь его наивности и неуклюжести.
— А было что-нибудь необычное?
— Вчера учила меня полонез танцевать… А что ты спрашиваешь каждый день?
— Лично учила? — уточнил шут, пропустив вопрос мимо ушей.
— Ну да, лично.
Хмурый шут вскарабкался сначала на стул, а с него — на подоконник.
— Не нравится мне всё это, — признался он. — Как она на тебя смотрит.
Толя снова выглянул за дверь.
— Неужели ты думаешь, что она… она в меня влюбилась?
Шут чуть не рухнул с подоконника. Несколько секунд он потрясённо жестикулировал и беззвучно открывал рот, так что будь здесь король и придворные, они бы точно лопнули со смеху.
— Принцесса?! — наконец вымолвил он. — Влюбилась?! Да ты спятил!
— А почему нет? — удивился Толя.
— Ты смотри, сам в неё не влюбись, — строго предупредил шут, и, увидев недоверчивый взгляд друга, уже сам подскочил к двери проверить, не стоит ли кто за ней:
— Развлекается принцесса, понятно? И смотри, как бы это не закончилось для тебя плачевно.
— Плачевно?
— Ты не знаешь, что может случиться, а я знаю, — шут помрачнел. — Сейчас барон Хильдинг добивается её благосклонности, ведь это даёт ему доступ к королевской казне. Берегись его, колдун!
— Хильдинг? — Толя вспомнил тяжёлый взгляд барона.
— Ты что, сам ничего не видишь? Впрочем, меня здесь за человека не считают, говорят при мне… — продолжал шут. — И в этом даже есть некоторое преимущество.
Толя сидел на кровати, глядя в противоположную стену.
— Я домой хочу…
— Знаю, — неожиданно легко согласился шут. — А что поделаешь?
— Я должен буду прожить здесь всю жизнь? — спросил Толя. — Ведь если я убегу, меня прикажут вернуть…
Шут отвернулся.
— Наверное. Ну слушай, я же прожил как-то? Ты тоже сможешь.
Толя сидел молча, опустив голову, руки сложены на коленях.
— Ладно, — решился шут. — Не зря я рыскал по кладовкам. Смотри.
Ловким движением он вытащил из-за пазухи флейту, и у Толи глаза заблестели как у плачущего ребёнка, внезапно обрадованного подарком.
— Это флейта… правильно?
— Да. Теперь она твоя. Всё равно никому не нужна. Сможешь?
— Когда я ещё жил в деревне, — вздохнул Толя, — я иногда брал у пастуха его дудку поиграть. Только я долго не играл… пастух умер года три назад, а дудка пропала. Я пробовал сделать из тростника, но он быстро ломался. Или ломали.
— Держи.
Толя осторожно взял флейту и сначала долго рассматривал, проводя пальцами по дырочкам, потом поднёс к губам, и флейта издала тихий печальный звук.
— Ты поосторожнее, — посоветовал шут. — Чтоб никто не слышал, мало ли что.
— Хорошо, я буду уходить в сад, — отрешённо кивнул Толя.
— Ладно, пойду я. Загляни вечерком ко мне под лестницу, а то у меня каждая нога в двух местах была сломана, тяжело подниматься.
— Хорошо, загляну, — обещал колдун, но взгляд его не отрывался от флейты.
— И поосторожней, — напоследок предупредил шут ещё раз. Толя не ответил.
Солнце в небе палило невыносимо, раскалённый ветер гонял пыль по улицам города.
Страница 7 из 15
