Фандом: Ориджиналы. Главный герой — отщепенец с дурной славой, который живёт на окраине деревни, как и полагается подобным личностям. Немудрено, что с ним решают расправиться, как только подвернулся случай.
Добавить в моё избранное
50 мин, 4 сек 1511
— Негодяй! — казначей попытался схватить шута за шиворот, но он увернулся, вскочил на лавку, потянулся к блюду с редиской. Кто-то ахнул, когда у казначея под обоими глазами стали медленно наливаться лиловые синяки.
— Да ты знаешь, что я с то… — третья редиска попала прямо в орущий рот. От смеха согнулся даже молчаливый настороженный колдун. Подхватив миску супа, вельможа бросился вон. Шут подпрыгнул на столе, поклонился благодарной публике.
— Спасибо, что спровадил, — сказала принцесса, переводя дух. — У меня от его физиономии мигрень начинается. Эй, кто там! Налить шуту вина самого лучшего!
Шут, тяжело дыша, сел на своё место рядом с Толей, стащил дурацкий колпак, пригладил мокрые рыжие волосы.
— Здорово ты, — похвалил Толя.
— Здорово? — мрачно откликнулся шут. -А представь, это каждый день? И всегда нужно выдумать что-нибудь новенькое. Главное, правда, чтобы им чтобы им это на пользу шло, а этого я что-то не вижу…
Толя оглядел придворных и не понял, о какой пользе идёт речь, ведь никто больше не сидел с кислой миной.
— А вот и вино несут, — обрадовался шут. — Давай пить, солдат. На сегодня моя работа закончена.
— Почему ты меня солдатом зовёшь? — не сдержался Толя. — Я же, кажется, теперь придворный. А в деревне меня звали колдуном…
— Ладно, колдун так колдун, — легко согласился шут.
Толя вновь отвлёкся: принцесса звала менестреля:
— Хочу музыки, спой мне!
Сердце Толи дрогнуло.
— Я слышал о менестрелях, — быстро заговорил он. — У них нет дома, они бродят по дорогам и ищут — может, прекрасную принцессу, может, закатный город…
— Помолчал бы, — оборвал шут. — Пей лучше.
— Не хочу, — сказал Толя. — Я не пью.
— Ну как хочешь, — легко согласился шут. — Мне больше достанется.
Но Толя его уже не слышал. Из-за стола, наспех облизывая пальцы, поднимался менестрель. Это был человек среднего возраста, одетый в яркий зелёный камзол. Во внешности его не было ничего примечательного, разве что бородавка на щеке. Он взял странный предмет, и Толя догадался, что это лютня. Менестрель запел, дёргая струны. Строчки в песне различались по длине: некоторые приходилось растягивать, а некоторые произносить скороговоркой, но было понятно, что менестрель восхваляет добродетели Жанны.
Когда песня закончилась, та обернулась к сидящим рядом придворным:
— Вот видите, он мне не льстит, а говорит правду, а вы на каждом шагу рассыпаетесь в любезностях. Заплатите ему!
На пол, звеня, посыпалась горсть золотых монет, небрежно брошенная чьей-то властной рукой, и Толя машинально поискал глазами того, кто их бросил. Это был вельможа в богатых одеждах, с низким лбом, толстой шеей и огромными кулачищами. Его взгляд из-под кустистых бровей был мрачен и тяжёл.
— Вы так щедры, барон, — натянуто засмеялась принцесса, глядя на менестреля, который ползал по полу и собирал деньги, сохраняя на лице умиротворённую улыбку.
7
Лето было жарким и пыльным. Солнце пекло невыносимо, и город медленно умирал под его лучами. Замок Таркмунда торчал посреди города как одинокая розочка на торте. В обиталище наместника всевышнего на земле царила послеполуденная лень. Наследница престола вкушала сладкий сон. Фрейлины разбрелись кто куда, проявив возмутительную халатность, ведь по покоям принцессы летала большущая зелёная муха, которая вполне могла попасть спящей в рот. Стражники стоя дремали у дверей, у лестниц, в саду возле зачахших фонтанов.
Сам король сидел в кресле в своём летнем кабинете и делал вид, что слушает доклад генерала армии. У ног Таркмунда нахохлился шут. Генерал почтительно докладывал:
— Ваше величество, укрепления вокруг города возводятся в соответствии с указом…
— Хорошо… — зевнул король.
— Но, осмелюсь доложить, солдаты, которые их строят, от жары мрут как мухи…
— Хорошо…
— Простите, вы приказываете отложить работы?
— Что? Нет, никаких лишних расходов я не позволю… — король опять зевнул.
— Не хватает кирпича, да и башня, боюсь, рухнет, фортификатор предупреждал, что её нельзя надстраивать…
— Ухнет! Я знаю, что этот Хильдинг мне всю казну ухнет! — рассердился король, протягивая руку за бокалом холодного вина.
— Осмелюсь ещё доложить, я беспокоюсь, что поход вы изволили назначить на осень: по дорогам не проедут обозы, а вы знаете, что наши враги дерутся как дьяволы в любую погоду…
— Сил моих нету больше! — возопил король. — Я вас спрашиваю о приготовлениях к войне, а вы мне про дьяволов порете чушь!
Таркмунд схватил со стола первый попавшийся ему листок — это был указ об отмене всех работ с часу до четырёх дня — и вытер им вспотевший лоб.
— Вон отсюда, если ничего толкового не можете сказать!
После того, как генерал ушёл, взгляд короля остановился на понуром шуте.
— Да ты знаешь, что я с то… — третья редиска попала прямо в орущий рот. От смеха согнулся даже молчаливый настороженный колдун. Подхватив миску супа, вельможа бросился вон. Шут подпрыгнул на столе, поклонился благодарной публике.
— Спасибо, что спровадил, — сказала принцесса, переводя дух. — У меня от его физиономии мигрень начинается. Эй, кто там! Налить шуту вина самого лучшего!
Шут, тяжело дыша, сел на своё место рядом с Толей, стащил дурацкий колпак, пригладил мокрые рыжие волосы.
— Здорово ты, — похвалил Толя.
— Здорово? — мрачно откликнулся шут. -А представь, это каждый день? И всегда нужно выдумать что-нибудь новенькое. Главное, правда, чтобы им чтобы им это на пользу шло, а этого я что-то не вижу…
Толя оглядел придворных и не понял, о какой пользе идёт речь, ведь никто больше не сидел с кислой миной.
— А вот и вино несут, — обрадовался шут. — Давай пить, солдат. На сегодня моя работа закончена.
— Почему ты меня солдатом зовёшь? — не сдержался Толя. — Я же, кажется, теперь придворный. А в деревне меня звали колдуном…
— Ладно, колдун так колдун, — легко согласился шут.
Толя вновь отвлёкся: принцесса звала менестреля:
— Хочу музыки, спой мне!
Сердце Толи дрогнуло.
— Я слышал о менестрелях, — быстро заговорил он. — У них нет дома, они бродят по дорогам и ищут — может, прекрасную принцессу, может, закатный город…
— Помолчал бы, — оборвал шут. — Пей лучше.
— Не хочу, — сказал Толя. — Я не пью.
— Ну как хочешь, — легко согласился шут. — Мне больше достанется.
Но Толя его уже не слышал. Из-за стола, наспех облизывая пальцы, поднимался менестрель. Это был человек среднего возраста, одетый в яркий зелёный камзол. Во внешности его не было ничего примечательного, разве что бородавка на щеке. Он взял странный предмет, и Толя догадался, что это лютня. Менестрель запел, дёргая струны. Строчки в песне различались по длине: некоторые приходилось растягивать, а некоторые произносить скороговоркой, но было понятно, что менестрель восхваляет добродетели Жанны.
Когда песня закончилась, та обернулась к сидящим рядом придворным:
— Вот видите, он мне не льстит, а говорит правду, а вы на каждом шагу рассыпаетесь в любезностях. Заплатите ему!
На пол, звеня, посыпалась горсть золотых монет, небрежно брошенная чьей-то властной рукой, и Толя машинально поискал глазами того, кто их бросил. Это был вельможа в богатых одеждах, с низким лбом, толстой шеей и огромными кулачищами. Его взгляд из-под кустистых бровей был мрачен и тяжёл.
— Вы так щедры, барон, — натянуто засмеялась принцесса, глядя на менестреля, который ползал по полу и собирал деньги, сохраняя на лице умиротворённую улыбку.
7
Лето было жарким и пыльным. Солнце пекло невыносимо, и город медленно умирал под его лучами. Замок Таркмунда торчал посреди города как одинокая розочка на торте. В обиталище наместника всевышнего на земле царила послеполуденная лень. Наследница престола вкушала сладкий сон. Фрейлины разбрелись кто куда, проявив возмутительную халатность, ведь по покоям принцессы летала большущая зелёная муха, которая вполне могла попасть спящей в рот. Стражники стоя дремали у дверей, у лестниц, в саду возле зачахших фонтанов.
Сам король сидел в кресле в своём летнем кабинете и делал вид, что слушает доклад генерала армии. У ног Таркмунда нахохлился шут. Генерал почтительно докладывал:
— Ваше величество, укрепления вокруг города возводятся в соответствии с указом…
— Хорошо… — зевнул король.
— Но, осмелюсь доложить, солдаты, которые их строят, от жары мрут как мухи…
— Хорошо…
— Простите, вы приказываете отложить работы?
— Что? Нет, никаких лишних расходов я не позволю… — король опять зевнул.
— Не хватает кирпича, да и башня, боюсь, рухнет, фортификатор предупреждал, что её нельзя надстраивать…
— Ухнет! Я знаю, что этот Хильдинг мне всю казну ухнет! — рассердился король, протягивая руку за бокалом холодного вина.
— Осмелюсь ещё доложить, я беспокоюсь, что поход вы изволили назначить на осень: по дорогам не проедут обозы, а вы знаете, что наши враги дерутся как дьяволы в любую погоду…
— Сил моих нету больше! — возопил король. — Я вас спрашиваю о приготовлениях к войне, а вы мне про дьяволов порете чушь!
Таркмунд схватил со стола первый попавшийся ему листок — это был указ об отмене всех работ с часу до четырёх дня — и вытер им вспотевший лоб.
— Вон отсюда, если ничего толкового не можете сказать!
После того, как генерал ушёл, взгляд короля остановился на понуром шуте.
Страница 6 из 15
