В следующей жизни, когда я стану кошкой…

— Она закрепляется на голове одного объекта, — он накрыл этой клеткой камеру с крысой, занятой лакомством, — а к голове другого объекта подсоединяются электроды, — Бобби ловко пристроил крохотные пластинки, скрепленные тонкой проволокой, на виски лежащей собаки, — и еще специальные очки, будьте любезны, уважаемый доктор, подайте их мне, да, вот эти! Теперь заводим наш агрегат, соединяющий оба эти устройства, — он юркнул к непонятному шкафу на колесиках, практически полностью собранному из металла — пружины, трубки, вспыхивающие маленькие лампочки — подкатил его ближе к столу со своими подопытными и принялся быстро вращать ручку, приводя механизм в движение, спрятанный в недрах.

Шкаф, соединяющий проводами в одно целое очки, электроды и клетку, загудел, зафыркал, зажужжали внутри него шестеренки, замигали лампочки и задрожали стрелки на многочисленных циферблатах. Камера над клеткой засияла, замигала, пронизывая пространство внутри себя тонкими искрящимися молниями. Крыса, оторвавшись от своего пиршества, как завороженная, наблюдала это светопреставление, пока вдруг не упала, словно из нее выхватили удерживающий ее тельце стержень.

Зато собака, лежащая на столе, заворошилась, задвигала сухим носом, облизнулась, и док едва успел подхватить ее — Тоби, обрадованный тем, что видит хозяина, так и хотел соскочить со стола в очках и весь опутанный проволокой.

— Тоби, Тоби, молодец! Какой хороший мальчик!

Алиса задумчиво смотрела на крысу, неподвижно лежащую в клетке. Ее крохотные бусинки-глазки были закрыты, маленький рот жалобно скалился, а крохотные розовые жадные пальцы с прилипшими к ним крошками до сих пор удерживали лакомый кусочек сахара. Крыса часто-часто дышала, но неглубоко — так, словно была при смерти, и выглядело это печально. Даже ее щеголеватый бант словно обвис и потускнел.

— Великолепно, великолепно! — покрякивал док, помогая Бобби освободить собачку от оборудования. — И как долго Тоби может быть крысой?

— Признаться, я не ставил опытов на длительность нахождения в другом теле, — отвечал вечный студент. — Мне приходится переносить сознание Тоби туда-сюда чтобы поддерживать оба тела. Крысу же надо кормить, и все остальное, ну, вы понимаете.

— А где сознание крысы? — спросила Алиса. Она сняла чудо-камеру со стеклянной клетки, подняла крышку и погладила бесчувственного зверька. Крыса была теплой, но совершенно никак не отреагировала на прикосновение.

— Это же обычная крыса, — произнес Бобби таким тоном, словно был донельзя удивлен недогадливостью Алисы. — Она попалась в крысоловку, ей перебило шею. Я специально ловил ее для этого эксперимента. Сразу после поимки я прооперировал ее, заменив раздробленные позвонки. Но, сами понимаете…

— Так она мертва? — прошептала Алиса и на глаза ее навернулись слезы. Под ошейником, которого она коснулась, ее пальцы нащупали какие-то холодные жесткие детали, и ей представились болты и винты, нещадно ввинченные в тельце маленького зверька.

— Алиса, детка, но это же просто крыса, — мягко произнес док, заметив, наконец-то, что их грандиозный эксперимент дочери вовсе не понравился. — Ты же будущий ученый, дорогая! Смотри на это иначе; и вообще — Бобби практически подарил ей новую жизнь. Что мы делаем с крысами, попавшими в крысоловку? Правильно, выкидываем на помойку. А Бобби ее в некотором роде оживил. Понимаешь? Она бы умерла непременно, если б он не сшил ей шею и не поместил в свою камеру.

Он обнял дочь за плечи, отстраняя Алису от стеклянной клетки и аккуратно прикрыв крышку над крысой. Шумный Бобби, почувствовав смену настроения, тоже умолк, его глаз почему-то начал бешено вращаться, и вечный студент поспешил выпроводить радостного Тоби вон из подвала.

Но Алиса осталась тиха и печальна. Пожалуй, впервые она задумалась над обратной стороной этой забавной игры — науки, и та предъявила счет за весело проведенное время. Милый зверек в нарядной одежке оказался мертвой, наполовину механической куклой, которую нужно время от времени заводить.

— Это крысобака, — упрямо ответила она, топнув ножкой. — И она мертва. У Бобби никогда не получается ничего сделать, не сломав чего-нибудь.

Беда пришла откуда не ждали. Алиса заболела.

Виновато ли в том было сильнейшее потрясение, которое испытала юная леди, познакомившись с крысобакой и поняв истинную природу возможности ее существования, то ли роса в ночь путешествия оказалась слишком холодна, но, так или иначе, а Алиса слегла уже на следующий день после возвращения из гостеприимного дома Бобби, и док срочно позвал врача.

Болезнь была так остра и сильна, что Алиса металась в жару и в бреду, никого не узнавая, и док, холодея, с ужасом ждал вердикта эскулапа, как приговоренные ждут своего смертного часа. Он страшился услышать знакомое безжалостное слово «чахотка», оно словно витало в воздухе, не давая ему покоя, его, казалось, бубнили покрытые от пыли чехлами кресла и пищали полупустые чайные чашки с остывшим недопитым чаем, и док не вынес этой пытки, сам выпалил его в лицо врача, выходящего из комнаты больной.