Аквитания

Негромкий перестук копыт далеко раздавался в прохладном предрассветном воздухе. Дремавший у изгиба тропинки под кустом большой рыжий кот лениво приоткрыл один глаз — как раз вовремя, чтобы разглядеть вылетевшего из-за поворота всадника на лошади серой масти. Пригнувшись, чтобы не задевать ветви низко склонившихся над тропинкой деревьев, тот крепко сжимал ногами бока лошади и мчался, почти отпустив поводья. Ещё раз круто изогнувшись, так что всаднику едва ли не пришлось осадить, тропинка вывела его на берег озера, полускрытого утренней дымкой, поднимавшейся от воды. Спрыгнув на землю, он извлёк из мешка, притороченного к заменявшей седло шкуре пантеры, плоскую флягу и сделал пару глотков. Вернул её на место и, перехватив поводья правой рукой, пошёл пешком вдоль берега, уже различая в полутора стадиях впереди стоящий чуть поодаль и от воды, и от кромки леса небольшой двухэтажный домик. Сестрёнка, наверное, ещё спит, хотя с неё станется и бродить где-то в округе — Луна есть Луна. Добравшись до отдельно стоящей конюшни, он поручил лошадь заботам усердно раскланивавшегося слуги, наказав аккуратно почистить и напоить её, преодолел на вид запущенный садик, разулся на ступеньках и аккуратно отворил дверь. Второй слуга, дрожа от волнения, выскочил откуда-то со стороны кухни и сразу же затараторил о том, «как долго господин не появлялся, и госпожа Луна очень скучала, а ванна уже готова, господин, и не угодно ли будет сказать, что господин желает на завтрак». Остановив его жестом и приложив палец к губам, «господин» спросил, стараясь понизить привыкший отдавать команды голос:

— Луна ещё спит?

— Да, господин, — совсем уже шёпотом ответил слуга. — Госпожа допоздна ходила по лесу, занимаясь научными исследованиями, и…

— Т-с-с. Я понял, — он непроизвольно заулыбался, услышав о «научных исследованиях». — Не будем её будить.

— Да, господин. Может Рамми спросить, господин — Рамми надеется, что господин приехал надолго?

— Несколько дней, — ещё одним жестом заставив умолкнуть вновь начавшего что-то тараторить словоохотливого Рамми, он приказал разбудить, когда проснётся госпожа, поднялся на второй этаж и вошёл в свою комнату, чтобы наконец-то скинуть пропылённую тунику и палудамент, принять ванну, а затем — поспать хотя бы несколько часов.

Из-под тёплого одеяла показалась смуглая рука и послышалось тихое недовольное сопение. Рука скрылась, ткань изнутри потянули вверх, оголив такую же смуглую, изящных очертаний ногу. Сопение превратилось в бурчание, затем одеяло, отброшенное, полетело на пол. Гермиона проснулась.

Выпутавшись из вороха простыней, она, не вставая, всласть потянулась, села в постели и распустила волосы, на ночь заплетённые в косу по италийскому обычаю. Хотела было уже кликнуть, чтобы принесли письма, но вовремя вспомнила, что находится в отпуске. На этом настоял Ринальдо. Гермиона спорила, а тот в ответ только выкладывал новые и новые обстоятельные, продуманные аргументы: что план реализуется, принципы организации оказались жизнеспособными, механизм работы устоялся и не требует постоянной корректировки. А главное — до окончательного завершения второй стадии подготовки и начала активных действий ещё не менее восьми месяцев — как раз в мартовские иды закончим. Она ещё поёжилась тогда, услышав об этом, а Ринальдо только улыбнулся и заметил, что как раз они-то убивать Императора не собираются. Да и вообще никого, если всё пройдёт по плану. Гермиона была бы рада этому, но сомнения порой не давали уснуть: если сам Император и прочие «управленцы» подчинятся легко, боясь за своё имущество и жизни, то с военачальниками и войсками этот номер не пройдёт. Они слишком горды, храбры и упорны, да вдобавок по закону не имеют права владеть ничем, кроме личных вещей, транспорта в соответствии со статусом и оружия. Многие ещё отрекаются от всех родственных и дружеских связей. Зацепиться не за что. Даже о рядовых легионерах рассказывают страшные истории: каждый — специально обученный техномаг, владеющий тайным искусством личной телепортации, каждый — знает«семьдесят и семь способов убийства» с помощью холодного оружия,«скрытых сил» и просто подручных предметов, а уж что говорят об офицерах — вообще вызывает нервную дрожь даже у наименее впечатлительных. И вдобавок всё тщательно скрыто завесой тайны — бывает известно, что тот-то или тот-то решил попытать счастья на воинском поприще, а затем человек пропадает без следа. В распоряжение«Фронта освобождения» как-то попали документы со списками прошедших отбор в печально известный Первый парфянский легион — Legio I Parthica, но тем спискам, как оказалось, уже четыре сотни лет. Более новая информация есть только у чиновников Империи в положении не ниже претора. Даже эдилы не имели к ней доступа, а уж сама Гермиона и в бытность свою квестором узнавала лишь слухи. Всё, что известно общественности: названия и подвиги легионов, без имён и подробностей.

Положа руку на сердце, Ринальдо прав: её постоянное присутствие — как в школе-пансионе, так и в штабе «Фронта»…