Фандом: Ориджиналы. Арго читает сказку своим старшим сыновьям.
Добавить в моё избранное
10 мин, 16 сек 14035
Шестилетний Говард Астарн стоял перед дверьми отцовской спальни, теребя в руках маленький деревянный кораблик с белым парусом, ткань для которого была вырезана из старой рубашки Мира, которая всё равно была безнадёжно испорчена. Говард Астарн был аккуратно причёсан и переодет в чистый новенький костюмчик из серого бархата, в который его одевали лишь тогда, когда отправляли пожелать спокойной ночи отцу. Говард казался семилетнему Миру настоящим крошечным лордом из тех скучных поучительных историй, которые обожали читать и матушка, и графиня Катрина. Уже одно это несказанно раздражало. Ещё больше раздражало то, что Говард так покорно ждал, когда ему позволят войти.
В коридоре было довольно темно — горел лишь один факел, да и его свет несколько приглушался специальным заклинанием для чего-то такого, чего Мир не понимал. По стене плясали тени — часть из них принадлежала существам, живущим в стенах, дрейгурам, охранявшим цайрамский замок от внешних врагов. Дрейгуры и были тенями, если их можно было так называть — ползающими, изворотливыми тенями, что изображались щитодержателями на родовом гербе Астарнов. Мир раньше считал, что дрейгуры были духами умерших воинов, но отец сказал, что это совсем не так, что дрейгуры были существами совсем другого толка.
Ни одному Астарну дрейгуры не могли причинить вреда — Драхомир знал это наверняка, хотя знал так же и то, что поймать их было практически невозможно. Мир пытался не один десяток раз, и всё время дрейгуры ускользали от него, способные просачиваться через стены или просто внезапно исчезать, словно растворяясь в воздухе. Однако Говард, похоже, считал, что пляшущие на стенах тени могут сделать ему что-то плохое. Он периодически с опаской поглядывал на стены и бросал тоскливые взгляды на никогда не запертую дверь.
Драхомиру это надоело довольно быстро — он подбежал, оттолкнул младшего брата в сторону, отворил дверь в отцовскую спальню — она в отличие от кабинета никогда не забиралась — и вошёл в комнату. Только тут Говард словно очнулся, попробовал выпихнуть брата обратно за дверь, вместо этого только толкнув его дальше в комнату, и едва не упал сам. Но в рукав рубашки Мира он вцепился довольно крепко — раздался треск разрываемой ткани. Драхомир же, пытаясь оттолкнуть брата, смог оторвать пару позолоченных пуговиц с новенькой курточки Говарда.
— Сегодня — моя очередь! — завопил Говард Астарн обиженно, в одно мгновенье сбрасывая с себя личину крошечного благовоспитанного лорда.
Мир показал ему язык, кое-как сумел отпихнуть, что Говард упал на пол, уронил кораблик и порвал свой новенький костюмчик, после чего бросился к кровати — следовало добраться до неё первым, чтобы занять местечко поудобнее. Говард, кажется, был готов вот-вот разреветься от несправедливости и обиды — в этот момент и вовсе переставая быть хоть сколько-нибудь благовоспитанным лордом. Ноги-то у него были короче, чем у Драхомира — в свои шесть он был ниже даже пятилетнего Ренорда. К тому же, он был довольно толстым и неуклюжим, что тоже не способствовало скорости.
Так что, к тому времени, когда Говард добрался до кровати, Мир уже восседал на горе мягких подушек, в несколько мгновений оказавшихся на середине кровати, и снова показывал братцу язык — на этот раз уже на правах полноценного победителя. Говарда, кажется, такой расклад совершенно не устраивал — с минуту, наверное, он думал, а не зареветь ли ему, после чего поджал губы и попытался тоже залезть на кровать, чего Драхомиру допускать совсем не хотелось.
Забраться на кровать ему, всё же, удалось, пусть и не сразу — Мир приложил все возможные усилия, чтобы раз за разом отправлять назойливого младшего братца обратно на пол, однако тот оказался так же упрям, как и сам Драхомир, так что через несколько минут ожесточённой схватки всё-таки смог сесть рядом с Миром, предварительно, всё-таки, проявив свою благовоспитанность и сняв до безобразия начищенные ботиночки. И, когда Драхомир попытался в очередной раз его столкнуть, Говард схватил подушку и со всей силы огрел брата по голове.
Мир, разумеется, не собирался оставлять подобные действия безнаказанными, так что в следующее мгновенье уже увлечённо колотил брата первой подушкой, которая подвернулась ему под руку — кажется, той самой, узор на который был вышит царевной Варварой ещё в ту пору, когда она жила на уровне со странным названием Гермиланта. Перья полетели во все стороны. Говард, нужно сказать, уворачиваться от ударов не очень умел, зато бил довольно сильно, что даже с таким «орудием» было довольно больно. Кровать жалобно заскрипела под ними, а вокруг учинился такой страшный беспорядок, что и матушка, и графиня Катрина одновременно пришли бы в ужас.
Как в комнату вошёл отец Мир, увлечённый боем подушками, не заметил. Он как раз бил своей подушкой обезоруженного Говарда — его «оружие» теперь валялось где-то на полу. Тот из последних сил отбивался и пытался взять другую подушку, чтобы дать сдачи, но никак не мог до них дотянуться.
В коридоре было довольно темно — горел лишь один факел, да и его свет несколько приглушался специальным заклинанием для чего-то такого, чего Мир не понимал. По стене плясали тени — часть из них принадлежала существам, живущим в стенах, дрейгурам, охранявшим цайрамский замок от внешних врагов. Дрейгуры и были тенями, если их можно было так называть — ползающими, изворотливыми тенями, что изображались щитодержателями на родовом гербе Астарнов. Мир раньше считал, что дрейгуры были духами умерших воинов, но отец сказал, что это совсем не так, что дрейгуры были существами совсем другого толка.
Ни одному Астарну дрейгуры не могли причинить вреда — Драхомир знал это наверняка, хотя знал так же и то, что поймать их было практически невозможно. Мир пытался не один десяток раз, и всё время дрейгуры ускользали от него, способные просачиваться через стены или просто внезапно исчезать, словно растворяясь в воздухе. Однако Говард, похоже, считал, что пляшущие на стенах тени могут сделать ему что-то плохое. Он периодически с опаской поглядывал на стены и бросал тоскливые взгляды на никогда не запертую дверь.
Драхомиру это надоело довольно быстро — он подбежал, оттолкнул младшего брата в сторону, отворил дверь в отцовскую спальню — она в отличие от кабинета никогда не забиралась — и вошёл в комнату. Только тут Говард словно очнулся, попробовал выпихнуть брата обратно за дверь, вместо этого только толкнув его дальше в комнату, и едва не упал сам. Но в рукав рубашки Мира он вцепился довольно крепко — раздался треск разрываемой ткани. Драхомир же, пытаясь оттолкнуть брата, смог оторвать пару позолоченных пуговиц с новенькой курточки Говарда.
— Сегодня — моя очередь! — завопил Говард Астарн обиженно, в одно мгновенье сбрасывая с себя личину крошечного благовоспитанного лорда.
Мир показал ему язык, кое-как сумел отпихнуть, что Говард упал на пол, уронил кораблик и порвал свой новенький костюмчик, после чего бросился к кровати — следовало добраться до неё первым, чтобы занять местечко поудобнее. Говард, кажется, был готов вот-вот разреветься от несправедливости и обиды — в этот момент и вовсе переставая быть хоть сколько-нибудь благовоспитанным лордом. Ноги-то у него были короче, чем у Драхомира — в свои шесть он был ниже даже пятилетнего Ренорда. К тому же, он был довольно толстым и неуклюжим, что тоже не способствовало скорости.
Так что, к тому времени, когда Говард добрался до кровати, Мир уже восседал на горе мягких подушек, в несколько мгновений оказавшихся на середине кровати, и снова показывал братцу язык — на этот раз уже на правах полноценного победителя. Говарда, кажется, такой расклад совершенно не устраивал — с минуту, наверное, он думал, а не зареветь ли ему, после чего поджал губы и попытался тоже залезть на кровать, чего Драхомиру допускать совсем не хотелось.
Забраться на кровать ему, всё же, удалось, пусть и не сразу — Мир приложил все возможные усилия, чтобы раз за разом отправлять назойливого младшего братца обратно на пол, однако тот оказался так же упрям, как и сам Драхомир, так что через несколько минут ожесточённой схватки всё-таки смог сесть рядом с Миром, предварительно, всё-таки, проявив свою благовоспитанность и сняв до безобразия начищенные ботиночки. И, когда Драхомир попытался в очередной раз его столкнуть, Говард схватил подушку и со всей силы огрел брата по голове.
Мир, разумеется, не собирался оставлять подобные действия безнаказанными, так что в следующее мгновенье уже увлечённо колотил брата первой подушкой, которая подвернулась ему под руку — кажется, той самой, узор на который был вышит царевной Варварой ещё в ту пору, когда она жила на уровне со странным названием Гермиланта. Перья полетели во все стороны. Говард, нужно сказать, уворачиваться от ударов не очень умел, зато бил довольно сильно, что даже с таким «орудием» было довольно больно. Кровать жалобно заскрипела под ними, а вокруг учинился такой страшный беспорядок, что и матушка, и графиня Катрина одновременно пришли бы в ужас.
Как в комнату вошёл отец Мир, увлечённый боем подушками, не заметил. Он как раз бил своей подушкой обезоруженного Говарда — его «оружие» теперь валялось где-то на полу. Тот из последних сил отбивался и пытался взять другую подушку, чтобы дать сдачи, но никак не мог до них дотянуться.
Страница 1 из 3
