Джереми Рэфэрсон покончил жизнь самоубийством, застрелившись в своем доме. Так считает полиция, но многие факты указывают на то, что здесь замешано что-то похуже, нежели простой суицид. Детектив Генри Эбнерс решил провести собственное расследование. Он обнаружил в доме покойного листок, исписанный от корки до корки, который как оказалось валялся под кроватью в спальной комнате. Генри знал, что перед совершением, так называемых, убийств, как правило, смертники оставляют послания, в которых четко выявлено, почему они идут на такой крайний шаг и здесь его теория не подвела. Конечно, ему пришлось изрядно попотеть, прежде чем отыскать эту улику, доказывающую смерть мистера Рэфэрсона неслучайной. После прочтения сего документа, Генри пытался прийти в себя, и понять странные фразы, которые казались для него абсолютно бессмысленными…
Добавить в моё избранное
5 мин, 50 сек 6274
«Для некоторых сон — это место отдыха. Некоторые, таким образом, пытаются убежать от внешних проблем, погрузившись в желанную для них реальность. В детстве мне тоже нравилось окунаться в этот безграничный мир, где сбываются все твои заветные мечты. Но однажды мне приснился дикий ужас, от которого я проснулся посреди ночи, так и пролежав до утра не смыкая глаз. То что мне приснилось было необычное по ощущениям и очень страшное. Во сне я находился в своей комнате — в темноте, но чувство серьезной опасности, грозившая мне, не покидала меня, и являлось вполне себе реальным. Словно рядом находится что-то необъяснимое, громадное по силе и мерзостное по форме, но оно было невидимым. Не знаю, что произошло бы со мной, если бы я увидел это и смог бы я проснуться. Ужас проникший в мою квартиру, словно я зажат между двумя стенками, давил на меня с удивительной безжалостностью, отчего на меня нахлынуло полное отчаянье, но в решающий момент я резко проснулся, все еще находясь под впечатлением.»
Мне и раньше снились страшные сны: про маньяков, которые пытались меня убить, вампиров, оборотней, но ничто из прежде описанного не идет ни в какое сравнение с этим сном. Подобное просто не вписывается в ту тематику, что я рассказал в вышеизложенном. Я думал, что на этом все закончится и больше не повторится. Думал, что во время жуткой ночи моя душа заглянула не в ту область вселенной сна. Вошла в чужеродную темную зону пространства, где и обитало это нечто мерзкое, что по счастливой случайности оказалось невидимо для моих глаз. К сожалению, я ошибался. Мне довелось пережить мучительные события вновь, и опять нечто, уже более многочисленное, что я ощущал с удвоенной силой, не давало покоя моему разуму, словно сам воздух стал моим заклятым врагом. Я молил Бога вывести меня из сонного состояния, чтобы не видеть того, что неумолимо продолжало происходить прямо на моих глазах, и, кажется, молитвы были услышаны. Я всё-таки очнулся.
Неужели во время сна моя душа, путешествуя, увлекает меня в запредельные миры сущего зла и неведомых запретных низин, которые с громким и отвратительным хлюпаньем поглощают ее.
Некоторые говорят, что во время сна мы становимся более всего уязвимы, и на нас легче напасть. Кому напасть? Раньше я не задавался такими вопросами, но за последние несколько бурных ночей, я всерьез занервничал. Ведь с каждым последующим сном, я, словно на шаг приближаюсь к заветной истине, которая против моей воли открывает свои чудовищные тайны, не спрашивая, хочу ли того я сам? Единственное, в чем я почему-то особо уверен, это в том, что мне нельзя засыпать. Сны становятся все более кошмарными и безумными, в которых я уже не помня себя от страха, смотрю в коридоры времени, последние границы мироздания, за которыми тянутся бесконечные ряды темных сфер, ведущие в запредельные миры тьмы. В этот водоворот засасывает меня, уводя все дальше и дальше, где в потоке бесчинства и безрассудства, манящая душу звезда начинает потухать и на ее место встает нечто большее, что тревожило мои мысли все это время. На последнем издыхании я глядел на недоступное для человека, все более убеждаясь, что я окончательно сошел с ума.
Этот сон обратил мой разум в прах, и боюсь его уже не излечишь. Потому как вернувшись из тех миров живым, я решил написать все, что со мной приключилось на листке бумаге. Хоть мои руки и дрожат, а тело с трудом борется с подступающим приступом обморока, я собираюсь дописать до конца, считая это своей главной священной миссией. Пророк, несущий послание всему живому. Я поделюсь знанием, которое получил ценной здравости своего рассудка. Возможно пять таблеток успокоительного, которое я поспешно принял, очнувшись, помогли справиться с накатившим одержимым безумием, завладевшим мной полностью. Я знаю, что это не оставит меня в покое. Я видел лишь подготовительный зал, но не рискну и просто не выдержу следующего погружения в царство кошмаров, в его темные бездны, где происходят немыслимые неописуемые картины того ужаса, что здесь, на земле, мы называем адом. Повергшее в шок и оцепенение, в следующий раз может окончательно меня убить, поэтому лучше я уйду сам. Пистолет, который достался мне от покойного отца, теперь хоть в чем-то мне сгодится. Эти дьявольские темные сферы, немыслимо жуткие бесформенные очертания поселились в моей голове. Врата в преисподнюю существуют, и этой ночью я видел их собственными глазами«…»
После этих строк почерк стал совершено неразборчивым, словно автор куда-то очень спешил или писал в темноте. Слова же, которые сумел прочесть Генри, показались ему абсолютно непонятными и бредовыми, начинающие убеждать его в неадекватности их владельца.
«Я был песчинкой в центре этой громадины, смотревшей на меня полным ненависти и нечеловеческой жестокости… Еще не время… ОНИ выбрали меня… ОНИ показали мне это чтобы я передал послание всем… должны знать… металлический голос показал мне прошлое… ОНО сказало, чтобы я смотрел, когда они явятся…
Мне и раньше снились страшные сны: про маньяков, которые пытались меня убить, вампиров, оборотней, но ничто из прежде описанного не идет ни в какое сравнение с этим сном. Подобное просто не вписывается в ту тематику, что я рассказал в вышеизложенном. Я думал, что на этом все закончится и больше не повторится. Думал, что во время жуткой ночи моя душа заглянула не в ту область вселенной сна. Вошла в чужеродную темную зону пространства, где и обитало это нечто мерзкое, что по счастливой случайности оказалось невидимо для моих глаз. К сожалению, я ошибался. Мне довелось пережить мучительные события вновь, и опять нечто, уже более многочисленное, что я ощущал с удвоенной силой, не давало покоя моему разуму, словно сам воздух стал моим заклятым врагом. Я молил Бога вывести меня из сонного состояния, чтобы не видеть того, что неумолимо продолжало происходить прямо на моих глазах, и, кажется, молитвы были услышаны. Я всё-таки очнулся.
Неужели во время сна моя душа, путешествуя, увлекает меня в запредельные миры сущего зла и неведомых запретных низин, которые с громким и отвратительным хлюпаньем поглощают ее.
Некоторые говорят, что во время сна мы становимся более всего уязвимы, и на нас легче напасть. Кому напасть? Раньше я не задавался такими вопросами, но за последние несколько бурных ночей, я всерьез занервничал. Ведь с каждым последующим сном, я, словно на шаг приближаюсь к заветной истине, которая против моей воли открывает свои чудовищные тайны, не спрашивая, хочу ли того я сам? Единственное, в чем я почему-то особо уверен, это в том, что мне нельзя засыпать. Сны становятся все более кошмарными и безумными, в которых я уже не помня себя от страха, смотрю в коридоры времени, последние границы мироздания, за которыми тянутся бесконечные ряды темных сфер, ведущие в запредельные миры тьмы. В этот водоворот засасывает меня, уводя все дальше и дальше, где в потоке бесчинства и безрассудства, манящая душу звезда начинает потухать и на ее место встает нечто большее, что тревожило мои мысли все это время. На последнем издыхании я глядел на недоступное для человека, все более убеждаясь, что я окончательно сошел с ума.
Этот сон обратил мой разум в прах, и боюсь его уже не излечишь. Потому как вернувшись из тех миров живым, я решил написать все, что со мной приключилось на листке бумаге. Хоть мои руки и дрожат, а тело с трудом борется с подступающим приступом обморока, я собираюсь дописать до конца, считая это своей главной священной миссией. Пророк, несущий послание всему живому. Я поделюсь знанием, которое получил ценной здравости своего рассудка. Возможно пять таблеток успокоительного, которое я поспешно принял, очнувшись, помогли справиться с накатившим одержимым безумием, завладевшим мной полностью. Я знаю, что это не оставит меня в покое. Я видел лишь подготовительный зал, но не рискну и просто не выдержу следующего погружения в царство кошмаров, в его темные бездны, где происходят немыслимые неописуемые картины того ужаса, что здесь, на земле, мы называем адом. Повергшее в шок и оцепенение, в следующий раз может окончательно меня убить, поэтому лучше я уйду сам. Пистолет, который достался мне от покойного отца, теперь хоть в чем-то мне сгодится. Эти дьявольские темные сферы, немыслимо жуткие бесформенные очертания поселились в моей голове. Врата в преисподнюю существуют, и этой ночью я видел их собственными глазами«…»
После этих строк почерк стал совершено неразборчивым, словно автор куда-то очень спешил или писал в темноте. Слова же, которые сумел прочесть Генри, показались ему абсолютно непонятными и бредовыми, начинающие убеждать его в неадекватности их владельца.
«Я был песчинкой в центре этой громадины, смотревшей на меня полным ненависти и нечеловеческой жестокости… Еще не время… ОНИ выбрали меня… ОНИ показали мне это чтобы я передал послание всем… должны знать… металлический голос показал мне прошлое… ОНО сказало, чтобы я смотрел, когда они явятся…
Страница 1 из 2
