История Лиз Борден вот уже 120 лет притягивает тех, кто любит распутывать сложные преступления. Случай Лиз интересен тем, что она — не полоумная маньячка, а рекспектабельная старая дева, преподававшая в воскресной школе. Вот почему для жителей Фолл-Ривер, узнавших об обвинении Лиз в убийстве собственных родителей, это стало такой неожиданностью.
Добавить в моё избранное
7 мин, 18 сек 4707
Тот факт, что Лиззи в итоге оказалась невиновной, лишь добавляет загадочности этому делу, и по сей день окутанному завесой тайны. Итак, на протяжении нескольких десятилетий семья Борденов была одной из самых влиятельных в округе, а отец семейства, Эндрю Джексон Борден, входил в число богатейших людей Фолл-Ривер, благо должность члена совета директоров ряда банков к этому располагала. Высокий худой скромняга, он восхищал всех, кто его знал, своим умением вести дела, однако с юмором Борден не особо дружил и приятным парнем не слыл…
Дом Борденов стоял в «немодной» части города, зато близко к работе Эндрю. В особняке он жил вместе с своей второй женой Эбби Дюрфе Грей и своими дочерьми от первого брака Лиззи и Эммой. Дом девочкам не нравился, и они не раз просили отца переехать, но в силу аскетичности своей натуры Борден даже задуматься о таком не мог. Впрочем, обычно Эндрю мало в чем отказывал своим дочерям и даже проявлял по отношению к ним некоторую щедрость.
События, которые привели к трагедии, начали разворачиваться в четверг, 4 августа 1892 года. С утра все шло своим чередом. Эмма отправилась в гости к друзьям в соседний Фэйрхэвен, а днем ранее к Борденам из Дартмута приехал дядя девочек Джон, брат первой жены Эндрю, бывший у них постоянным гостем. Первой проснулась 26-летняя горничная Бриджет Саллива. В 6:00 девушка спустилась из своей мансарды, развела огонь на кухне и начала готовить завтрак. Спустя час чета Борденов и Джон позавтракали, после чего Джон собрался навестить родственников. Борден пошел проводить шурина и закрыть за ним дверь. Это был своеобразный ритуал: все двери в доме всегда держались закрытыми, даже межкомнатные на втором этаже.
Через несколько минут после ухода Джона спустилась 32-летняя Лиззи, однако от полноценного завтрака она отказалась, сославшись на плохое самочувствие — ограничилась кофе и парой печений. По словам Бриджет, после трапезы Лиззи вышла в сад, где ее стошнило. За два дня до этого такое же недомогание почувствовали и старшие Бордены — они не спали практически всю ночь, потому что их постоянно тошнило. Может, это было пищевое отравление, может, грипп, а может, и что похуже.
В 9:15 Эндрю отправился в город, а Эбби пошла в комнату для гостей, которую отвели Джону, чтобы привести в порядок постель, предварительно дав Бриджет указание вымыть там окна. С окнами горничная закончила в 10:30, а через 15 минут домой вернулся Эндрю. Встретившая его Лиззи объявила, что «мисс Борден» вышла, получив записку от заболевшего знакомого. Лиззи и Эмма всегда называли свою мачеху«мисс Борден», и в последнее время отношения между ними были довольно напряженными.
Взяв ключи от спальни, Борден пошел на второй этаж по черной лестнице — только по ней можно было попасть в комнату. Прихожей в доме не было, а парадная лестница вела в комнату Лиззи, через которую можно было пройти в комнату Эммы и комнату для гостей. Между комнатой старших Борденов и Лиззи были двери, но обычно они оставались закрытыми. Наверху Эндрю пробыл лишь несколько минут, после чего спустился и прилег на диван в гостиной, а Лиззи тем временем начала греть утюг, чтобы погладить носовые платки.
«Ты собираешься сегодня выходить, Бриджет? — спросила девушка. — В Sargent» s сегодня распродажа тканей, по восемь центов за ярд«. Бриджет таким предложение не соблазнилась и заявила, что из дома никуда не выйдет. Утром было жарко, а в сочетании с мытьем окон и расстройством желудка это совершенно разморило горничную, так что ближе к 11 утра она поднялась по черной лестнице в свою комнату вздремнуть.»
Из объятий сна девушку вырвали крики Лиззи: «Бриджет, спустись!». — «В чем дело?», — одергивая платье, Бриджет понеслась вниз по лестнице. «Скорее! Отец умер! Кто-то пришел и убил его!», — вопила Лиззи. Спустившись, Бриджет обнаружила Лиззи стоящей у задней двери с белым лицом. Она загородила вход в гостиную и приказала: «Не ходи туда. Приведи врача. Бегом!».
Прибывший доктор Боуэн принялся осматривать тело. Бордена убили острым предметом, по всей видимости, топором, а лицо и голова были так изуродованы, что доктор не сразу узнал его. На лице Боуэн насчитал 11 ран. Один пришелся на глаз, другой — на нос, а остальные были сосредоточены в верхней части лица. Из ран все еще текла кровь, брызги которой виднелись и на стене над диваном, и на полу, и на картине. Казалось, на Бордена напали сверху и сзади.
Через несколько минут кому-то пришла в голову мысль проверить, дома ли Эбби. Лиззи заявила, что практически уверена в том, что мачеха вернулась домой, и послала Бриджет наверх проверить спальню, однако девушка отказалась и пошла туда лишь тогда, когда к ней присоединилась Аделаида Черчилль. По лестнице они поднялись вместе, но первой убитую Эбби увидела Аделаида. Она лежала в луже крови и была похожа, как позже рассказывала Аделаида, на «оболочку человека».
Эбби пришлось похуже, чем ее супругу: на ее тело обнаружилось 19 ран, нанесенных, скорее всего, тем же топором, которым был убит Эндрю.
Дом Борденов стоял в «немодной» части города, зато близко к работе Эндрю. В особняке он жил вместе с своей второй женой Эбби Дюрфе Грей и своими дочерьми от первого брака Лиззи и Эммой. Дом девочкам не нравился, и они не раз просили отца переехать, но в силу аскетичности своей натуры Борден даже задуматься о таком не мог. Впрочем, обычно Эндрю мало в чем отказывал своим дочерям и даже проявлял по отношению к ним некоторую щедрость.
События, которые привели к трагедии, начали разворачиваться в четверг, 4 августа 1892 года. С утра все шло своим чередом. Эмма отправилась в гости к друзьям в соседний Фэйрхэвен, а днем ранее к Борденам из Дартмута приехал дядя девочек Джон, брат первой жены Эндрю, бывший у них постоянным гостем. Первой проснулась 26-летняя горничная Бриджет Саллива. В 6:00 девушка спустилась из своей мансарды, развела огонь на кухне и начала готовить завтрак. Спустя час чета Борденов и Джон позавтракали, после чего Джон собрался навестить родственников. Борден пошел проводить шурина и закрыть за ним дверь. Это был своеобразный ритуал: все двери в доме всегда держались закрытыми, даже межкомнатные на втором этаже.
Через несколько минут после ухода Джона спустилась 32-летняя Лиззи, однако от полноценного завтрака она отказалась, сославшись на плохое самочувствие — ограничилась кофе и парой печений. По словам Бриджет, после трапезы Лиззи вышла в сад, где ее стошнило. За два дня до этого такое же недомогание почувствовали и старшие Бордены — они не спали практически всю ночь, потому что их постоянно тошнило. Может, это было пищевое отравление, может, грипп, а может, и что похуже.
В 9:15 Эндрю отправился в город, а Эбби пошла в комнату для гостей, которую отвели Джону, чтобы привести в порядок постель, предварительно дав Бриджет указание вымыть там окна. С окнами горничная закончила в 10:30, а через 15 минут домой вернулся Эндрю. Встретившая его Лиззи объявила, что «мисс Борден» вышла, получив записку от заболевшего знакомого. Лиззи и Эмма всегда называли свою мачеху«мисс Борден», и в последнее время отношения между ними были довольно напряженными.
Взяв ключи от спальни, Борден пошел на второй этаж по черной лестнице — только по ней можно было попасть в комнату. Прихожей в доме не было, а парадная лестница вела в комнату Лиззи, через которую можно было пройти в комнату Эммы и комнату для гостей. Между комнатой старших Борденов и Лиззи были двери, но обычно они оставались закрытыми. Наверху Эндрю пробыл лишь несколько минут, после чего спустился и прилег на диван в гостиной, а Лиззи тем временем начала греть утюг, чтобы погладить носовые платки.
«Ты собираешься сегодня выходить, Бриджет? — спросила девушка. — В Sargent» s сегодня распродажа тканей, по восемь центов за ярд«. Бриджет таким предложение не соблазнилась и заявила, что из дома никуда не выйдет. Утром было жарко, а в сочетании с мытьем окон и расстройством желудка это совершенно разморило горничную, так что ближе к 11 утра она поднялась по черной лестнице в свою комнату вздремнуть.»
Из объятий сна девушку вырвали крики Лиззи: «Бриджет, спустись!». — «В чем дело?», — одергивая платье, Бриджет понеслась вниз по лестнице. «Скорее! Отец умер! Кто-то пришел и убил его!», — вопила Лиззи. Спустившись, Бриджет обнаружила Лиззи стоящей у задней двери с белым лицом. Она загородила вход в гостиную и приказала: «Не ходи туда. Приведи врача. Бегом!».
Прибывший доктор Боуэн принялся осматривать тело. Бордена убили острым предметом, по всей видимости, топором, а лицо и голова были так изуродованы, что доктор не сразу узнал его. На лице Боуэн насчитал 11 ран. Один пришелся на глаз, другой — на нос, а остальные были сосредоточены в верхней части лица. Из ран все еще текла кровь, брызги которой виднелись и на стене над диваном, и на полу, и на картине. Казалось, на Бордена напали сверху и сзади.
Через несколько минут кому-то пришла в голову мысль проверить, дома ли Эбби. Лиззи заявила, что практически уверена в том, что мачеха вернулась домой, и послала Бриджет наверх проверить спальню, однако девушка отказалась и пошла туда лишь тогда, когда к ней присоединилась Аделаида Черчилль. По лестнице они поднялись вместе, но первой убитую Эбби увидела Аделаида. Она лежала в луже крови и была похожа, как позже рассказывала Аделаида, на «оболочку человека».
Эбби пришлось похуже, чем ее супругу: на ее тело обнаружилось 19 ран, нанесенных, скорее всего, тем же топором, которым был убит Эндрю.
Страница 1 из 2
