Я выследил того, кто убил мою жену. Этот ублюдок не просто убил ее, но еще и записал все на камеру…
Добавить в моё избранное
7 мин, 23 сек 2633
… она кричала от боли. Потом дико захрипела. Такие мучения! Он отрезал куски и складывал их в отдельные пакеты. Он то и дело подносил камеру к ее телу, как будто хвастался. Потом этот сукин сын собрал все пакеты и отправился гулять по городу. Он раскидывал пакеты повсюду. Один кусок мяса он даже скормил собаке. Кассету с записью и головой моей жены нашли у входа в церковь…
… Это убийство настолько шокировало город, что местные каналы крутили записи преступления чуть ли ни весь месяц. Улицы с наступлением сумерек пустели, а родители ни на шаг не отходили от своих детей. Прошло три месяца, а полиция все еще не может найти его. Тогда я принялся сам искать. И, знаете ли, мне удалось и найти, и отомстить ему. Я потратил кучу денег, завел знакомства в криминальном районе. За кругленькую сумму мне выложили всю информацию…
Я подъехал к невысокому полуразрушенному зданию. Оно находилось в лесопосадке. Я подошел к железной, ржавой двери и толкнул ее от себя. Раздался противный скрип, и дверь отворилась, будто приглашая меня во тьму. Он там, за ним я и пришел…
Вероника натянула белые перчатки, а затем смочила их дезинфицирующим раствором. Это была невысокая, сероглазая и грубая девушка с весьма непримечательной фамилией — Тимофеева.
В раздевалку вошел сутуловатый, седой и заметно постаревший мужчина. Станислав Дорохов о чем-то спорил со своим ассистентом. Дмитрию Сомову было около двадцати пяти, но он довольно грубо отвечал своему старшему напарнику.
Вера обернулась и недовольно воскликнула:
— Почему так долго?
— Шеф не в духе, — пробормотал Дмитрий, открывая ящик. — Кстати, где уборщица? Она тут уже неделю как не появлялась, — Дмитрий был таким исключительным человеком, который мог оставаться оптимистом даже в самой критичной ситуации и даже поднять настроение остальным. Дверь ящика заклинило, и парень с силой дернул ее. Раздался режущий ухо ужасный скрип. Дмитрий достал белый халат и захлопнул дверцу.
— Уборщица свалила от нас, разве вы не слышали? — вставил Станислав, осторожно застегивая пуговицы помятого халата. Осторожность тут действительно не помешала бы, ибо пуговицы могли оторваться в любой момент.
— Ушла? — переспросила Вероника, блеснув своими демоническими глазами.
— Даже ей здесь было не уютно, — хихикнул Дмитрий в ответ.
— и правильно, — отрезал Станислав. Он одернул рукава и расправил плечи. Вероника взяла с полки небольшой блестящий чемоданчик, а ассистент собрал в белое полотенце скальпели и ножницы.
Они отправились в соседнее с комнатой помещение. Здесь было действительно неуютно. На полу блестящая (когда-то давно она точно блестела) плитка, покрытая мерзким зеленым налетом. Углы покрыты плесенью, но их видно плохо. Лампы дневного света совсем плохо работают, а внутри, на стеклах, лежат неизвестно как туда попавшие насекомые. Стены неровно окрашены в пепельно-белый цвет. Хотя это и создавало иллюзию дополнительного пространства, но помещение все равно «давило». Окон тут не было, поэтому, когда Вероника закрыла дверь, они оказались полностью изолированными.
В центре стоял операционный стол. Рядом с ним — небольшая металлическая тумбочка с препаратами и инструментами. На столе лежала белая ткань, а под ней… Дмитрий скинул простыню. На столе лежала обнаженная девушка. Было похоже, что она — альбинос, ведь волосы практически белые. Лицо искажено гримасой боли и ужаса. А может, удивления? Живот сильно выпирал.
— Начнем? — робко спросила Вероника, доставая скальпель.
Я прошел вовнутрь здания и тут же включил фонарь. Луч прорезал темноту. Под ногами захрустели осколки стекла. Вокруг мусор и пыль. Да, это легко можно сравнить с городской помойкой… Я наступил на пластмассовую куклу и тихо выругался сквозь зубы. Черт, я ненавижу паутину. Здесь же она была повсюду. Впереди я заметил лестницу, ведущую явно на второй этаж. Я поднялся и преодолел небольшое препятствие: лестничная площадка была завалена старой поломанной мебелью. Тут я заметил даже допотопный телевизор. В разбитом экране торчал черенок лопаты.
Я огляделся и заметил на стене какие-то надписи. Я подошел по ближе, но даже с фонарем не смог разобрать ничего. Раздался шорох, и я резко обернулся.
Длинный темный коридор оказался совсем не завален мусором. Казалось, что его специально расчистили от грязи. Двери по левую и правую сторону оказались забиты досками. Я направился в этот коридор, блуждая фонарем по стенам. Слева, во всю длину коридора, было написано довольно корявыми буквами: «Я убью всех твоих близких». Такая угроза меня напугала. Коленки предательски задрожали, но я все же держал себя в руках.
В конце этого зловещего коридора оказалась дверь. Она была закрыта, но хотя бы не заколочена. Я взялся за ручку и повернул ее. «Настал мой час»… — промелькнуло в моей голове, как вдруг я услышал душераздирающий крик.
… Это убийство настолько шокировало город, что местные каналы крутили записи преступления чуть ли ни весь месяц. Улицы с наступлением сумерек пустели, а родители ни на шаг не отходили от своих детей. Прошло три месяца, а полиция все еще не может найти его. Тогда я принялся сам искать. И, знаете ли, мне удалось и найти, и отомстить ему. Я потратил кучу денег, завел знакомства в криминальном районе. За кругленькую сумму мне выложили всю информацию…
Я подъехал к невысокому полуразрушенному зданию. Оно находилось в лесопосадке. Я подошел к железной, ржавой двери и толкнул ее от себя. Раздался противный скрип, и дверь отворилась, будто приглашая меня во тьму. Он там, за ним я и пришел…
Вероника натянула белые перчатки, а затем смочила их дезинфицирующим раствором. Это была невысокая, сероглазая и грубая девушка с весьма непримечательной фамилией — Тимофеева.
В раздевалку вошел сутуловатый, седой и заметно постаревший мужчина. Станислав Дорохов о чем-то спорил со своим ассистентом. Дмитрию Сомову было около двадцати пяти, но он довольно грубо отвечал своему старшему напарнику.
Вера обернулась и недовольно воскликнула:
— Почему так долго?
— Шеф не в духе, — пробормотал Дмитрий, открывая ящик. — Кстати, где уборщица? Она тут уже неделю как не появлялась, — Дмитрий был таким исключительным человеком, который мог оставаться оптимистом даже в самой критичной ситуации и даже поднять настроение остальным. Дверь ящика заклинило, и парень с силой дернул ее. Раздался режущий ухо ужасный скрип. Дмитрий достал белый халат и захлопнул дверцу.
— Уборщица свалила от нас, разве вы не слышали? — вставил Станислав, осторожно застегивая пуговицы помятого халата. Осторожность тут действительно не помешала бы, ибо пуговицы могли оторваться в любой момент.
— Ушла? — переспросила Вероника, блеснув своими демоническими глазами.
— Даже ей здесь было не уютно, — хихикнул Дмитрий в ответ.
— и правильно, — отрезал Станислав. Он одернул рукава и расправил плечи. Вероника взяла с полки небольшой блестящий чемоданчик, а ассистент собрал в белое полотенце скальпели и ножницы.
Они отправились в соседнее с комнатой помещение. Здесь было действительно неуютно. На полу блестящая (когда-то давно она точно блестела) плитка, покрытая мерзким зеленым налетом. Углы покрыты плесенью, но их видно плохо. Лампы дневного света совсем плохо работают, а внутри, на стеклах, лежат неизвестно как туда попавшие насекомые. Стены неровно окрашены в пепельно-белый цвет. Хотя это и создавало иллюзию дополнительного пространства, но помещение все равно «давило». Окон тут не было, поэтому, когда Вероника закрыла дверь, они оказались полностью изолированными.
В центре стоял операционный стол. Рядом с ним — небольшая металлическая тумбочка с препаратами и инструментами. На столе лежала белая ткань, а под ней… Дмитрий скинул простыню. На столе лежала обнаженная девушка. Было похоже, что она — альбинос, ведь волосы практически белые. Лицо искажено гримасой боли и ужаса. А может, удивления? Живот сильно выпирал.
— Начнем? — робко спросила Вероника, доставая скальпель.
Я прошел вовнутрь здания и тут же включил фонарь. Луч прорезал темноту. Под ногами захрустели осколки стекла. Вокруг мусор и пыль. Да, это легко можно сравнить с городской помойкой… Я наступил на пластмассовую куклу и тихо выругался сквозь зубы. Черт, я ненавижу паутину. Здесь же она была повсюду. Впереди я заметил лестницу, ведущую явно на второй этаж. Я поднялся и преодолел небольшое препятствие: лестничная площадка была завалена старой поломанной мебелью. Тут я заметил даже допотопный телевизор. В разбитом экране торчал черенок лопаты.
Я огляделся и заметил на стене какие-то надписи. Я подошел по ближе, но даже с фонарем не смог разобрать ничего. Раздался шорох, и я резко обернулся.
Длинный темный коридор оказался совсем не завален мусором. Казалось, что его специально расчистили от грязи. Двери по левую и правую сторону оказались забиты досками. Я направился в этот коридор, блуждая фонарем по стенам. Слева, во всю длину коридора, было написано довольно корявыми буквами: «Я убью всех твоих близких». Такая угроза меня напугала. Коленки предательски задрожали, но я все же держал себя в руках.
В конце этого зловещего коридора оказалась дверь. Она была закрыта, но хотя бы не заколочена. Я взялся за ручку и повернул ее. «Настал мой час»… — промелькнуло в моей голове, как вдруг я услышал душераздирающий крик.
Страница 1 из 3
