Я вышел из метро. Рюкзак невыносимо давил на плечи, ручка чемодана уже натёрла ладонь до боли. Чемодан можно было бы катить, если у него было бы оба колеса.
Добавить в моё избранное
6 мин, 55 сек 1485
Ну да это уже не важно, до новой квартиры осталось пройти пару кварталов от метро. Я был обычным студентом строительного вуза, после выпуска нашёл неплохую работу с очень хорошей зарплатой, о чём ещё может думать молодой парень 24-х лет, кроме как о высокооплачиваемой работе? Уже через месяц на своей первой работе меня отправили на стажировку на 3 года из Москвы в Питер, развивать филиал компании. Место предлагалось очень неплохое и оплата была соответствующей. К моменту оповещения меня о моём переезде тут, недалеко от станции метро «Пушкинская» фирма, в которой я работал, уже купила мне квартиру и проплатила квартплату на 3 месяца вперёд. Не сказать чтобы меня много что держало в родной Москве, но уезжать всё равно не хотелось. Что поделать, в конце концов это всего лишь 3 года, а не вся жизнь, может мне здесь и понравится.
Дойдя до нужного подъезда я набрал записанный на мятой бумажке-стикере код домофона. Противно пикая дверь распахнулась открыв чрево тусклого подъезда выкрашенного ни то в цвет морской волны, ни то в салатовый, при свете грязных неоновых ламп цвет был плохо различим. Дом не отличался гениальностью архитектуры или захватывающим историческим прошлым. Обычная пятиэтажка, со своими наркоманами, алкоголиками и проститутками, которых так опытно различали среди обычных жильцов сварливые бабки-скандалистки, сидящие на проржавевших лавках возле подъезда. Лифт однако был новеньким, тёмно-серого цвета с большущим зеркалом и красивыми круглыми кнопками с красной подсветкой. Я зашёл в лифт, из зеркала на меня смотрело небритое лицо с небольшими мешками под глазами, несмотря на это в карих глазах блестел огонёк предвкушения новой жизни.
Я поднялся на свой 4-ый этаж. Блок, где находилась моя новенькая однушка был с правой стороны, вход в блок закрывала массивная дверь с потрескавшейся чёрной обивкой. Открыв дверь выданным мне ещё на работе ключом я вошёл в узенький блок, состоящий из двух квартир. Одна из дверей была новенькой, железной, раскрашенной в цвет орехового дерева. Другая же не сильно отличалась т входной двери блока, из-за второй двери размеренно пахло жаренным луком и морковью, желудок тут же напомнил, что бак практически пуст. На скорую руку распаковав вещи я сходил в магазин, купил пельменей, майонез, хлеб и сигареты. Пока этого достаточно…
Следующие два дня я осматривал город, ходил по музеям и закупал деловые костюмы для работы. На новою работу нужно было выходить лишь в понедельник, так что время адаптироваться у меня было. Как то поздно вечером я возвращался домой и около своего подъезда заметил мужчину, пытающегося открыть подъездную дверь с четырьмя тяжёлыми сумками в руках. Воспитание и общая цель заставили меня ему помочь. Что-то буркнув в знак благодарности мужик прошёл за мной в подъезд, на вид ему было лет 40-45, лысый, с недельной щетиной в брезентовой зелёной куртке и широких спортивных штанах. Мы зашли в лифт и нажали одну и ту же кнопку. Мужчина посмотрел на меня болотного цвета глазами немного удивлённо и спросил:
— Из 176-ой чтоль? — я ответил утвердительно, после чего мужик расплылся в улыбке, поставил пакеты на пол лифта и протянул руку для рукопожатия. — Стало быть — соседи.
Выйдя на нашем этаже мы постояли на лестничной клетке, покурили и немного разговорились.
— Может на чай заглянешь? — спросил Прохорович.
Представился этот мужик именно как Прохорович, по его словам жил один, работал в метро и горя, судя по всему, не знал. Отказывать в чаепитии новоиспечённому соседу было невежливо и не долго думая мы прошли к нему в квартиру.
Его квартира не многим отличалась от моей, разве что в моей был сделан евро-ремонт, когда как в квартире Прохоровича сильно пахло временами Советского Союза. Мы помыли руки и уселись за небольшой стол, где уже стоял заваренный в двух кружках чай и бутерброды с плавленным сыром. Отпив чай я понял, что он с особой приправой, какую в наших краях называли просто и не броско «коньяк».
«Лаадно, сегодня можно немножко» — подумал про себя я и завёл беседу с Прохоровичем.
Болтали мы много и обо всём, он спрашивал про работу, как попал сюда и выливал в диалог прочие издержки любопытства, которого, судя по всему, ему было не занимать.
— А ты знаешь, кто в этой квартире до тебя то жил?
— Нет, а что?
— Ой, это отдельная история, наша районная знаменитость, Андрейка Летунов.
— Инстересно, и кто же он таков был? — спросил я.
— Да так, — Прохорович ухмыльнулся, — Убийцей серийным.
— Да ладно! Серьёзно?
— Ага, до сих пор ищут.
— Интересно, с этого места поподробнее.
Я отпил из белой кружки с какой то надписью на обороте тёплого чаю, который прошёл волной по телу и придал разговору домашнего уюта.
— Ну, слушай. Короче, Адрюшка Летунов поначалу был обычным подростком, рос как все, да, был немного эмоционален, ну да это не выходило за рамки обыденного.
Дойдя до нужного подъезда я набрал записанный на мятой бумажке-стикере код домофона. Противно пикая дверь распахнулась открыв чрево тусклого подъезда выкрашенного ни то в цвет морской волны, ни то в салатовый, при свете грязных неоновых ламп цвет был плохо различим. Дом не отличался гениальностью архитектуры или захватывающим историческим прошлым. Обычная пятиэтажка, со своими наркоманами, алкоголиками и проститутками, которых так опытно различали среди обычных жильцов сварливые бабки-скандалистки, сидящие на проржавевших лавках возле подъезда. Лифт однако был новеньким, тёмно-серого цвета с большущим зеркалом и красивыми круглыми кнопками с красной подсветкой. Я зашёл в лифт, из зеркала на меня смотрело небритое лицо с небольшими мешками под глазами, несмотря на это в карих глазах блестел огонёк предвкушения новой жизни.
Я поднялся на свой 4-ый этаж. Блок, где находилась моя новенькая однушка был с правой стороны, вход в блок закрывала массивная дверь с потрескавшейся чёрной обивкой. Открыв дверь выданным мне ещё на работе ключом я вошёл в узенький блок, состоящий из двух квартир. Одна из дверей была новенькой, железной, раскрашенной в цвет орехового дерева. Другая же не сильно отличалась т входной двери блока, из-за второй двери размеренно пахло жаренным луком и морковью, желудок тут же напомнил, что бак практически пуст. На скорую руку распаковав вещи я сходил в магазин, купил пельменей, майонез, хлеб и сигареты. Пока этого достаточно…
Следующие два дня я осматривал город, ходил по музеям и закупал деловые костюмы для работы. На новою работу нужно было выходить лишь в понедельник, так что время адаптироваться у меня было. Как то поздно вечером я возвращался домой и около своего подъезда заметил мужчину, пытающегося открыть подъездную дверь с четырьмя тяжёлыми сумками в руках. Воспитание и общая цель заставили меня ему помочь. Что-то буркнув в знак благодарности мужик прошёл за мной в подъезд, на вид ему было лет 40-45, лысый, с недельной щетиной в брезентовой зелёной куртке и широких спортивных штанах. Мы зашли в лифт и нажали одну и ту же кнопку. Мужчина посмотрел на меня болотного цвета глазами немного удивлённо и спросил:
— Из 176-ой чтоль? — я ответил утвердительно, после чего мужик расплылся в улыбке, поставил пакеты на пол лифта и протянул руку для рукопожатия. — Стало быть — соседи.
Выйдя на нашем этаже мы постояли на лестничной клетке, покурили и немного разговорились.
— Может на чай заглянешь? — спросил Прохорович.
Представился этот мужик именно как Прохорович, по его словам жил один, работал в метро и горя, судя по всему, не знал. Отказывать в чаепитии новоиспечённому соседу было невежливо и не долго думая мы прошли к нему в квартиру.
Его квартира не многим отличалась от моей, разве что в моей был сделан евро-ремонт, когда как в квартире Прохоровича сильно пахло временами Советского Союза. Мы помыли руки и уселись за небольшой стол, где уже стоял заваренный в двух кружках чай и бутерброды с плавленным сыром. Отпив чай я понял, что он с особой приправой, какую в наших краях называли просто и не броско «коньяк».
«Лаадно, сегодня можно немножко» — подумал про себя я и завёл беседу с Прохоровичем.
Болтали мы много и обо всём, он спрашивал про работу, как попал сюда и выливал в диалог прочие издержки любопытства, которого, судя по всему, ему было не занимать.
— А ты знаешь, кто в этой квартире до тебя то жил?
— Нет, а что?
— Ой, это отдельная история, наша районная знаменитость, Андрейка Летунов.
— Инстересно, и кто же он таков был? — спросил я.
— Да так, — Прохорович ухмыльнулся, — Убийцей серийным.
— Да ладно! Серьёзно?
— Ага, до сих пор ищут.
— Интересно, с этого места поподробнее.
Я отпил из белой кружки с какой то надписью на обороте тёплого чаю, который прошёл волной по телу и придал разговору домашнего уюта.
— Ну, слушай. Короче, Адрюшка Летунов поначалу был обычным подростком, рос как все, да, был немного эмоционален, ну да это не выходило за рамки обыденного.
Страница 1 из 2
