Я вышел из метро. Рюкзак невыносимо давил на плечи, ручка чемодана уже натёрла ладонь до боли. Чемодан можно было бы катить, если у него было бы оба колеса.
Добавить в моё избранное
6 мин, 55 сек 1486
Когда ему исполнилось 18 — его эмоциональность перерастала в агрессию, тупую агрессию ко всем и вся. Он стал чёрствым и злым парнем безо всякой на то причины, родители не знали что делать. Часто он на них срывался, закатывал домашние скандалы, в общем выводил он своих родителей. Такая резкая перемена настроения не могла оставить родителей равнодушными и они отвели его к психологу. Тот диагностировал у Андрея раннюю стадию Шизофрении. Причины развития этой болезни не знал никто, но от этого легче не становилось. Через пол года лечения прогресса не последовало, Андрей стал разговаривать сам с собой по ночам, о чём то сам с собой советовался. Это всех сильно настораживало. В итоге дошло до того, что Андрей легко мог, прибывая в приподнятом настроении, снять застрявшего на дереве котёнка и уже через минуту задушить его. Ну и само собой это повлекло за собой последствия. Выйдем, покурим?
Последняя реплика относилась ко мне. Мы вышли на узенький балкон и закурили мои сигареты, свои Прохорович, как сам говорил, оставил на прилавке магазина и не хотел возвращаться с тяжёлыми сумками.
— Ну так вот, — Прохорович глубоко затянулся, — В итоге во время одного из скандалов Летунов жестоко убил своих родителей. Мать он повалил на пол и запинал ногами по рёбрам так, что лёгкие у несчастной слиплись, а отцу проломил монтировкой голову. Хрен его знает, где он прятался, но милиция его тщетно искала 10 лет, да так и не нашла. На родителях Летунов не остановился, в бегах от правоохранительных органов он в последствии сбежал в деревеньку и там поселился в обычной землянке рядом с домами жильцов, которую сам и выкопал. Работал на благо всего поселения месяца 3, а потом его опять переклинило и уже на следующее утро на заборчике каждого дома висело по несколько трупов его бывших обитателей, которых Андрей не поленился и примотал проволокой к доскам. Снова в состоянии владения собой Летунов так и не вернулся. Остался в этой деревне жить, — мы прошли обратно в кухню, я было хотел таки разглядеть надпись на кружке, но не успел, уселся за стул и продолжил слушать. — Так проходили годы, изредка деревню посещали родственники погибших в ней жителей, с которыми Андрей не без удовольствия расправлялся. Это стало его упокоением, его смыслом жизни, единственной отдушиной от, кипящих в голове с раздоенной личностью, мыслей.
Он убивал всё, что двигалось, а что не двигалось — расшатывал и добивал. И убивал он не просто, зачастую забивал чем-нибудь тупым, сначала ломал ноги, чтобы жертва не могла бежать от него, потом руки, дабы прервать сопротивление, потом ломал таз и рёбра — самое болезненное, и просто оставлял жертву страдать. От скуки, бывало, доламывал оставшиеся целыми кости в уже остывших трупах. Но ведь такая глобальная пропажа народу без внимания не останется, вот и нагрянула в эту деревеньку милиция. Только Летунова уже там не было. Он пошёл в другую деревню и так выкашивал весь пригород Петербурга.
Я слушал не отрываясь, Прохорович рассказывал выразительно и в красках, чай давно закончился, но я всё же машинально несколько раз подносил белую кружку к губам.
— В конце концов надоели ему деревенщины видимо… И…
— И что?
— Решил он покрупнее играть, судя по всему, приезжал он сюда недавно, в свою квартиру заглядывал. Хотел было войти, да замок уже не тот, и дверь не та, а ключи он хранил. Неделю назад это было — Прохорович допил чай с коньяком и поставил кружку на соседний толик для готовки рядом с раковиной.
— Видимо, уже тогда моя фирма эту квартирку то прикупила.
— На-а-а-аверное, — Прохорович ухмыльнулся и о чём то задумался.
— А что дальше то стало с этим летуновым? — всё любопытсвовал я
— А что дальше? — Прохорович задумчиво смотрел в стенку щурясь.
Вдруг он перевёл взгляд на меня ирасплылся в улыбке, протянувшись ко мне он схватил кружку за горлышко и обернул её на 180 градусов. Ноги моментально налились свинцом… На кружке тонким шрифтом длинными красивыми чёрными буквами было написано «Андрей»
— Он поселился в соседней квартире, — Андрей Прохорович Летунов расплылся в широкой злорадной улыбке…
Последняя реплика относилась ко мне. Мы вышли на узенький балкон и закурили мои сигареты, свои Прохорович, как сам говорил, оставил на прилавке магазина и не хотел возвращаться с тяжёлыми сумками.
— Ну так вот, — Прохорович глубоко затянулся, — В итоге во время одного из скандалов Летунов жестоко убил своих родителей. Мать он повалил на пол и запинал ногами по рёбрам так, что лёгкие у несчастной слиплись, а отцу проломил монтировкой голову. Хрен его знает, где он прятался, но милиция его тщетно искала 10 лет, да так и не нашла. На родителях Летунов не остановился, в бегах от правоохранительных органов он в последствии сбежал в деревеньку и там поселился в обычной землянке рядом с домами жильцов, которую сам и выкопал. Работал на благо всего поселения месяца 3, а потом его опять переклинило и уже на следующее утро на заборчике каждого дома висело по несколько трупов его бывших обитателей, которых Андрей не поленился и примотал проволокой к доскам. Снова в состоянии владения собой Летунов так и не вернулся. Остался в этой деревне жить, — мы прошли обратно в кухню, я было хотел таки разглядеть надпись на кружке, но не успел, уселся за стул и продолжил слушать. — Так проходили годы, изредка деревню посещали родственники погибших в ней жителей, с которыми Андрей не без удовольствия расправлялся. Это стало его упокоением, его смыслом жизни, единственной отдушиной от, кипящих в голове с раздоенной личностью, мыслей.
Он убивал всё, что двигалось, а что не двигалось — расшатывал и добивал. И убивал он не просто, зачастую забивал чем-нибудь тупым, сначала ломал ноги, чтобы жертва не могла бежать от него, потом руки, дабы прервать сопротивление, потом ломал таз и рёбра — самое болезненное, и просто оставлял жертву страдать. От скуки, бывало, доламывал оставшиеся целыми кости в уже остывших трупах. Но ведь такая глобальная пропажа народу без внимания не останется, вот и нагрянула в эту деревеньку милиция. Только Летунова уже там не было. Он пошёл в другую деревню и так выкашивал весь пригород Петербурга.
Я слушал не отрываясь, Прохорович рассказывал выразительно и в красках, чай давно закончился, но я всё же машинально несколько раз подносил белую кружку к губам.
— В конце концов надоели ему деревенщины видимо… И…
— И что?
— Решил он покрупнее играть, судя по всему, приезжал он сюда недавно, в свою квартиру заглядывал. Хотел было войти, да замок уже не тот, и дверь не та, а ключи он хранил. Неделю назад это было — Прохорович допил чай с коньяком и поставил кружку на соседний толик для готовки рядом с раковиной.
— Видимо, уже тогда моя фирма эту квартирку то прикупила.
— На-а-а-аверное, — Прохорович ухмыльнулся и о чём то задумался.
— А что дальше то стало с этим летуновым? — всё любопытсвовал я
— А что дальше? — Прохорович задумчиво смотрел в стенку щурясь.
Вдруг он перевёл взгляд на меня ирасплылся в улыбке, протянувшись ко мне он схватил кружку за горлышко и обернул её на 180 градусов. Ноги моментально налились свинцом… На кружке тонким шрифтом длинными красивыми чёрными буквами было написано «Андрей»
— Он поселился в соседней квартире, — Андрей Прохорович Летунов расплылся в широкой злорадной улыбке…
Страница 2 из 2
