Маньяк, своей души лишенный

Давно отверженный, блуждал.
Искал сквозь вечные туманы,
Но он тогда не понимал,
Насколько эти дни коварны.
При этой тьме, вселявший страх,
Шла девушка, довольно молодая.
Бриллианты сверкали в дивных кудрях,
И очи красные как пламя.
Шаги умолкли, в отдаление.
И взгляд его с такой любовью,
Забрал у девушки спасенье,
Смятение, грусть, печаль с тоскою.
Он подходил всё ближе, быстро.
Она стояла, и смотрела на него,
А он всё думал, есть ли в этом смысл,
Но что-то к ней его влекло.
Он понимал что это всё напрасно.
Она ловила взглядом, грусть в его глазах,
Но для него она была прекрасна,
И время замерло на его часах.
Она слегка прильнула жаркими губами,
К его трепещущим губам.
И он за талию схватив её руками,
Из рук своих не выпускал.
Но вдруг остыли те жаркие губы,
Рассудок холодеет, нет сердца в груди.
Увидел он только кровавые руки,
Своей незнакомой, прекрасной любви.
Взлетели, взметнулись нежные руки,
Теперь же не дрогнет в ладони топор.
Единственный взмах — словно совести муки,
И в миг растворился в беспамятстве он.