Как я пришел к этому… что должно произойти с человеком, чтобы он стал таким… я — монстр, я — убийца… и убиваю людей, чтобы спасти свою душу. Судьба не лишена иронии. Наверное, у каждого убийцы есть своя история о том, как он свернул на темную дорожку.
Добавить в моё избранное
8 мин, 15 сек 9753
— Потому что ты напыщенный и слабый. А задиристых всегда в первую очередь мочат, — ответил за меня Генри Кетч и дал пятерню Лаймону Гринкли, который охотно поддержал друга.
— Жертвенная овечка? Скорее надменный баран, — сказал он, и они с Генри захихикали.
— Да идите вы, придурки! — огрызнулся Николас, поднимаясь со ступеньки, на которой сидел рядом со мной.
— Успокойся, Ники, — пришлось вторгнуться в беседу между друзьями, чтобы они опять не поссорились. Генри и Лаймон часто любят подкалывать Николаса. — Я только собираюсь тебя убить, никто ведь не говорил, что у меня это получится, — оправдывался я.
— Это же твой рассказ, конечно у тебя все получится! — парировал он.
Я не нашелся чем возразить.
— Постой, Ники!
И он убежал.
Оно и ясно почему они всегда издеваются над ним, я имею ввиду Генри и Лаймона. Лоренцо Бутч — известный мультимиллионер, газетный магнат, и наша городская газета полностью принадлежит ему, а светловолосый мальчишка Николас — его сынишка. У него была голливудская внешность: миленькое личико, сладкая улыбка и солнечные волосы. Все данные для того, чтобы стать первоклассным актером. Его дом располагался в богатом районе Мидл роуд — сборище элиты, именно там обитали высшие слои общества. Хотя в отличие от других, Николас не был испорченным парнем. Думаю он хотел быть, как все, поэтому-то и завел дружбу с нами — простыми детьми, выросшими на просторах неблагополучных улиц Уаганды и Кравц стриит. У нас не было дорогих машин, роскошных домов, дворцовых кроватей и Генри с Лаймоном, как самые настоящие хулиганы с грязных улиц подначивали за это нашего богатенького, разодетого в модные вещички, друга. Конечно это было не справедливо приклеивать на человека ярлык только потому что он не такой, как мы, но очень им хотел стать.
— Ну и что там дальше, Дилан? — заинтересовано спросил меня Генри.
— Потом дочитаю, — сказал я, поднимаясь с насиженного места, и сунул тетрадь подмышку, — сейчас уже урок скоро начнется. Пойдемте в класс.
Мы поспешили в школу.
На уроке я все время пялился на Аманду. Она сидела на первой парте и внимательно слушала мистера О«Мэлли, который стоял напротив доски и вертел указкой, рот его постоянно двигался, словно жил собственной жизнью, но слов я так и не разобрал. Вроде что-то о синусах и выделении… а, нет, делении, точно делении…»
Аманда Милдрей — самая умная в нашем классе, и самая красивая девочка в школе. У нее такая миленькая родинка на переносице. Волнистые белокурые волосы спадали ей за спину и мягко ложились на плечи. Она так привлекательно морщит носик, когда смеется, у нее восхитительный смех и замечательная улыбка, от которой на румяных щеках у нее появляются ямочки, а еще большие зеленые глаза — в них отражался весь мой стеклянный мир, который я боялся разбить. Я был тайно в нее влюблен еще с первого класса, но не мог признаться. Боялся услышать отказ, это разорвало бы мое сердце на мелкие кусочки. Поэтому по возможности старался делать все, чтобы развеселить свою королеву: подсовывал разные подарки, выполнял мелкие поручения (например, вымыть доску, когда наступала ее очередь). А однажды подложил в ее парту плюшевого мишку с запиской, типа: «от безумно влюбленного поклонника». Ей это так понравилось, а, как пела от этого моя душа — не передать словами.
Каждое ее обращение ко мне, каждый взгляд, брошенный в мою сторону, я воспринимал, как благословение и принимал его в полной мере, ибо не знал, когда еще представиться шанс получить такой несказанный подарок свыше.
— Дилан? Дилан!? Ты оглох, что ли?
Мистер О«Мэлли грозно возвышался надо мной, сжимая в руках указку. Его глаза сузились, брови были опущены. Он чем-то недоволен, и я подозреваю чем. Кажется я опять задумался в самый не подходящий момент.»
— Э-э-э, эм… простите, что вы сказали? — спросил я, встрепенувшись и часто заморгав.
По классу тут же прокатилась волна хохота. Учитель оглянулся и все замолкли, как будто он нажал на специальную кнопку, которая контролирует учеников. Неплохо было бы иметь такую кнопку, но что-то я опять замечтался.
— Будь добр выйти к доске и решить этот пример, — сквозь зубы повторил он.
Я поднял глаза на классную доску и в груди быстро забилось сердце. Мы разве уже решаем такие уравнения?
— Ну же, ты тратишь наше время впустую, Дилан, — строго заговорил мистер О«Мэлли. — Ну же, ну же! Ну же!»
— Э-эм… может быть кто-нибудь еще хочет? — предложил я, хотя понимал, что это бессмысленно. Нет еще тех учеников в нашем классе, кто с радостью согласился бы выйти решать примеры добровольно. За исключением, пожалуй, редких случаев.
Я медленно встал из-за парты, растягивая время, в надежде, что скоро прозвенит звонок и тогда не опозорюсь перед одноклассниками и друзьями, но больше всего волновало, что думает на этот счет Аманда.
— Жертвенная овечка? Скорее надменный баран, — сказал он, и они с Генри захихикали.
— Да идите вы, придурки! — огрызнулся Николас, поднимаясь со ступеньки, на которой сидел рядом со мной.
— Успокойся, Ники, — пришлось вторгнуться в беседу между друзьями, чтобы они опять не поссорились. Генри и Лаймон часто любят подкалывать Николаса. — Я только собираюсь тебя убить, никто ведь не говорил, что у меня это получится, — оправдывался я.
— Это же твой рассказ, конечно у тебя все получится! — парировал он.
Я не нашелся чем возразить.
— Постой, Ники!
И он убежал.
Оно и ясно почему они всегда издеваются над ним, я имею ввиду Генри и Лаймона. Лоренцо Бутч — известный мультимиллионер, газетный магнат, и наша городская газета полностью принадлежит ему, а светловолосый мальчишка Николас — его сынишка. У него была голливудская внешность: миленькое личико, сладкая улыбка и солнечные волосы. Все данные для того, чтобы стать первоклассным актером. Его дом располагался в богатом районе Мидл роуд — сборище элиты, именно там обитали высшие слои общества. Хотя в отличие от других, Николас не был испорченным парнем. Думаю он хотел быть, как все, поэтому-то и завел дружбу с нами — простыми детьми, выросшими на просторах неблагополучных улиц Уаганды и Кравц стриит. У нас не было дорогих машин, роскошных домов, дворцовых кроватей и Генри с Лаймоном, как самые настоящие хулиганы с грязных улиц подначивали за это нашего богатенького, разодетого в модные вещички, друга. Конечно это было не справедливо приклеивать на человека ярлык только потому что он не такой, как мы, но очень им хотел стать.
— Ну и что там дальше, Дилан? — заинтересовано спросил меня Генри.
— Потом дочитаю, — сказал я, поднимаясь с насиженного места, и сунул тетрадь подмышку, — сейчас уже урок скоро начнется. Пойдемте в класс.
Мы поспешили в школу.
На уроке я все время пялился на Аманду. Она сидела на первой парте и внимательно слушала мистера О«Мэлли, который стоял напротив доски и вертел указкой, рот его постоянно двигался, словно жил собственной жизнью, но слов я так и не разобрал. Вроде что-то о синусах и выделении… а, нет, делении, точно делении…»
Аманда Милдрей — самая умная в нашем классе, и самая красивая девочка в школе. У нее такая миленькая родинка на переносице. Волнистые белокурые волосы спадали ей за спину и мягко ложились на плечи. Она так привлекательно морщит носик, когда смеется, у нее восхитительный смех и замечательная улыбка, от которой на румяных щеках у нее появляются ямочки, а еще большие зеленые глаза — в них отражался весь мой стеклянный мир, который я боялся разбить. Я был тайно в нее влюблен еще с первого класса, но не мог признаться. Боялся услышать отказ, это разорвало бы мое сердце на мелкие кусочки. Поэтому по возможности старался делать все, чтобы развеселить свою королеву: подсовывал разные подарки, выполнял мелкие поручения (например, вымыть доску, когда наступала ее очередь). А однажды подложил в ее парту плюшевого мишку с запиской, типа: «от безумно влюбленного поклонника». Ей это так понравилось, а, как пела от этого моя душа — не передать словами.
Каждое ее обращение ко мне, каждый взгляд, брошенный в мою сторону, я воспринимал, как благословение и принимал его в полной мере, ибо не знал, когда еще представиться шанс получить такой несказанный подарок свыше.
— Дилан? Дилан!? Ты оглох, что ли?
Мистер О«Мэлли грозно возвышался надо мной, сжимая в руках указку. Его глаза сузились, брови были опущены. Он чем-то недоволен, и я подозреваю чем. Кажется я опять задумался в самый не подходящий момент.»
— Э-э-э, эм… простите, что вы сказали? — спросил я, встрепенувшись и часто заморгав.
По классу тут же прокатилась волна хохота. Учитель оглянулся и все замолкли, как будто он нажал на специальную кнопку, которая контролирует учеников. Неплохо было бы иметь такую кнопку, но что-то я опять замечтался.
— Будь добр выйти к доске и решить этот пример, — сквозь зубы повторил он.
Я поднял глаза на классную доску и в груди быстро забилось сердце. Мы разве уже решаем такие уравнения?
— Ну же, ты тратишь наше время впустую, Дилан, — строго заговорил мистер О«Мэлли. — Ну же, ну же! Ну же!»
— Э-эм… может быть кто-нибудь еще хочет? — предложил я, хотя понимал, что это бессмысленно. Нет еще тех учеников в нашем классе, кто с радостью согласился бы выйти решать примеры добровольно. За исключением, пожалуй, редких случаев.
Я медленно встал из-за парты, растягивая время, в надежде, что скоро прозвенит звонок и тогда не опозорюсь перед одноклассниками и друзьями, но больше всего волновало, что думает на этот счет Аманда.
Страница 2 из 3
