— Семен, поднимай парней и проверь этот участок, — ткнув пальцем в карту, сказал майор Синицын, командир разведки 16-го мехкорпуса, — не нравится мне эта деревушка. Воздушная разведка говорит, что чисто. Партизаны тоже говорят — место чистое от фрица. Но лучше самим проверить. Сам понимаешь, вчера нет никого, сегодня нет, а завтра нам во фланг немчура ударит. Ну его к лешему такие сюрпризы.…
Добавить в моё избранное
8 мин, 39 сек 8807
По своей службе в разведке Привозов знал, что деревенские часто называют всякой чертовщиной обычных мародеров, убийц, партизан или, упаси, немецких деверсантов. Тут деверсанты, конечно, исключаются, но проверить нужно.
— Ладно, хлопцы, слухайте. Когда ж старой еще пообщаться с молодчиками харными. Нимец, то кады в первой пришел, у нас деревня заселена была. Малехонька, но жива: хлопцы и дивчины были. Подворье было у каждого. Колхозу помогали. А окоянные пришли так вроде спокойные были, даже добрые… Сначалу. А потом начали дивчин таскать, хлопцы, шо в леса не ушли побили и убили. Старики одни остались. Потом и храбить. Начали вместе с этими бандерой сворой. А як самохону напьются, так и стариков били. Мой дед умер от побоев. Як я одна до деревни осталась так немчуру бес начал в леса да трясины тягать: по одному, по два. Так всех перетаскал. Они еще ходили ко мни, орали, кричали, где партизаны! А я почем знаю, где они. Меня офицер ихний и побил. А ночью их всех опять бес утащил. Один убег таки. Видимо рассказал своим. Так от того дни фрицы не ходят в деревню…
— Бабуль, — заинтересованным и недоверчивым тоном заговорил привозов, — а куда «бес» твой таскал немцев?
— Ой да не ходь туды, хлопец! Похибнешь! Утащет, хадюка!
— Так, бабушка! Видела или нет?
— Похибнешь же…
— Бабуль, скажи нам, мы просто проверим и удем.
— Ох, хлопцы… Верста за дорогой будет трясина с камышкой… Но не ходте туды.
— Спасибо за хлеб — соль, матушка, за гостеприимство спасибо! — произнес капитан Привозов, доставая и выкладывая на стол свой провиант: немецкий трофейный шоколад, ленд-лизовскую тушенку, спички, соль. По примеру командира все бойцы на стол бабушке со словами «Спасибо, матушка» выложили почти весь свой провиант и запасы. Отряд опять ушел в лес. Уходя из деревни, все рукой помахали бабушки, а бабушка стояла на крыльце хаты плакала и крестила русских солдат.
«Тишина, закат скоро, а разведка ищет бабкиного беса в лесах — да болотах. Проверить то нужно, вдруг бабка то брешет, немца выгораживает, да ну, бред, но все ж», — командир уже начал нервничать.
Разделив отряд и отправив лейтенанта с четырьмя бойцами к своим, Привозов со здоровяком Волковым и снайпером Чудинским пошел к камышовой топи под обещание лейтенанту «проверим и обратно».
Солнце уже скрылось за кронами деревьев, как вышли наконец к бабкиной топи, где и увидели в зарослях камыша полуистлевшую немецкую и бэндеровскую форму, которая лоскутами весела на скелетах. Проржавевшее оружие, знаки различия, награды все было на этих страшных костях запутанных в корни полусухих деревьях и камышах. Солнце окончательно село, опустилась тьма и нужно возвращаться, доложиться, а завтра уже проверить. Но не успел капитан отдать команду на отход, как из кустов возникло нечто! Нечто в полумраке было похоже на… на… человека? Высот ой метра в 2 с половиной — весь в тине, траве, корягах — ноги были, как корни деревьев и впивались они в болотную грязь, как именно корни, а руки были словно из коряг. Голова скрытая всякими веточками, корягами, ряской видна не была, лишь две маленькие красные, огненно-красные, гипнотизируещие глаза!
Руки — коряги в миг выпрямились и обвили сотнями веточек Привозова, сковывая руки, опутывая ноги, залазя в рот, нос, уши. Еще секуднда — рывок и капитан разведки вместе с бесом исчезли во тьме леса. Сержанта Волкова и Чудинского обуял ужас и хотелось бежать, но бросать командира не позволяла совесть и те двинули дальше в топь, по пояс в воде нащупывая путь длинными палками. Выйдя на полянку посреди топи, где огромный старый дуб образовывал своим корнями нечто вроде укрытия, разведчики заметили во тьме под корнями некое движение. Ближе. Ближе. Увидели как клубок растений и коряг пытается задавить дюжего и крепкого капитана Привозова, который из последних сил дергался, пытаясь освободиться.
Волков поднял пулемет, прицелился в кучу веток, что бы не зацепить командира и уже почти нажал на спуск, как в сторону парней метнулся канат веток, отшвырнув здоровяка Волкова метра на четыре, как щепку. Чудинский успел отпрыгнуть, плюхнулся в болото, но тут же, схватив винтовку, в миг прицелился и выстрелил. Пуля угодила в беса, ветви, трава и все, что составляла чудовище зашевелилось, раздался урчащий звук «ууууургггх», красные, жуткие глаза повернулись в сторону снайпера, и боец, не в силах отвести взгляд, стал под гипнозом погружаться под вонючую воду топи.
Выстрел Чудинава на несколько секунд заставило чудовище отвлечься от Привозова, капитан, придя тут же в себя и, почувствовав, что правая рука свободна, достал из кобуры пистолет ТТ и всадил в беса весь магизин, который стоял за спиной. Чудище завыло, отпустило своими руками-ветвями разведчика, тот упал ничком на поляну у дуба, расшибив нос, перевернулся на спину уже наведя на нечто трофейный МП 40. ЩЕЛК! ЩЕЛК — ЩЕЛК! Немецкий пистолет-пулемет отказывался стрелять, засорился или патроны намокли.
— Ладно, хлопцы, слухайте. Когда ж старой еще пообщаться с молодчиками харными. Нимец, то кады в первой пришел, у нас деревня заселена была. Малехонька, но жива: хлопцы и дивчины были. Подворье было у каждого. Колхозу помогали. А окоянные пришли так вроде спокойные были, даже добрые… Сначалу. А потом начали дивчин таскать, хлопцы, шо в леса не ушли побили и убили. Старики одни остались. Потом и храбить. Начали вместе с этими бандерой сворой. А як самохону напьются, так и стариков били. Мой дед умер от побоев. Як я одна до деревни осталась так немчуру бес начал в леса да трясины тягать: по одному, по два. Так всех перетаскал. Они еще ходили ко мни, орали, кричали, где партизаны! А я почем знаю, где они. Меня офицер ихний и побил. А ночью их всех опять бес утащил. Один убег таки. Видимо рассказал своим. Так от того дни фрицы не ходят в деревню…
— Бабуль, — заинтересованным и недоверчивым тоном заговорил привозов, — а куда «бес» твой таскал немцев?
— Ой да не ходь туды, хлопец! Похибнешь! Утащет, хадюка!
— Так, бабушка! Видела или нет?
— Похибнешь же…
— Бабуль, скажи нам, мы просто проверим и удем.
— Ох, хлопцы… Верста за дорогой будет трясина с камышкой… Но не ходте туды.
— Спасибо за хлеб — соль, матушка, за гостеприимство спасибо! — произнес капитан Привозов, доставая и выкладывая на стол свой провиант: немецкий трофейный шоколад, ленд-лизовскую тушенку, спички, соль. По примеру командира все бойцы на стол бабушке со словами «Спасибо, матушка» выложили почти весь свой провиант и запасы. Отряд опять ушел в лес. Уходя из деревни, все рукой помахали бабушки, а бабушка стояла на крыльце хаты плакала и крестила русских солдат.
«Тишина, закат скоро, а разведка ищет бабкиного беса в лесах — да болотах. Проверить то нужно, вдруг бабка то брешет, немца выгораживает, да ну, бред, но все ж», — командир уже начал нервничать.
Разделив отряд и отправив лейтенанта с четырьмя бойцами к своим, Привозов со здоровяком Волковым и снайпером Чудинским пошел к камышовой топи под обещание лейтенанту «проверим и обратно».
Солнце уже скрылось за кронами деревьев, как вышли наконец к бабкиной топи, где и увидели в зарослях камыша полуистлевшую немецкую и бэндеровскую форму, которая лоскутами весела на скелетах. Проржавевшее оружие, знаки различия, награды все было на этих страшных костях запутанных в корни полусухих деревьях и камышах. Солнце окончательно село, опустилась тьма и нужно возвращаться, доложиться, а завтра уже проверить. Но не успел капитан отдать команду на отход, как из кустов возникло нечто! Нечто в полумраке было похоже на… на… человека? Высот ой метра в 2 с половиной — весь в тине, траве, корягах — ноги были, как корни деревьев и впивались они в болотную грязь, как именно корни, а руки были словно из коряг. Голова скрытая всякими веточками, корягами, ряской видна не была, лишь две маленькие красные, огненно-красные, гипнотизируещие глаза!
Руки — коряги в миг выпрямились и обвили сотнями веточек Привозова, сковывая руки, опутывая ноги, залазя в рот, нос, уши. Еще секуднда — рывок и капитан разведки вместе с бесом исчезли во тьме леса. Сержанта Волкова и Чудинского обуял ужас и хотелось бежать, но бросать командира не позволяла совесть и те двинули дальше в топь, по пояс в воде нащупывая путь длинными палками. Выйдя на полянку посреди топи, где огромный старый дуб образовывал своим корнями нечто вроде укрытия, разведчики заметили во тьме под корнями некое движение. Ближе. Ближе. Увидели как клубок растений и коряг пытается задавить дюжего и крепкого капитана Привозова, который из последних сил дергался, пытаясь освободиться.
Волков поднял пулемет, прицелился в кучу веток, что бы не зацепить командира и уже почти нажал на спуск, как в сторону парней метнулся канат веток, отшвырнув здоровяка Волкова метра на четыре, как щепку. Чудинский успел отпрыгнуть, плюхнулся в болото, но тут же, схватив винтовку, в миг прицелился и выстрелил. Пуля угодила в беса, ветви, трава и все, что составляла чудовище зашевелилось, раздался урчащий звук «ууууургггх», красные, жуткие глаза повернулись в сторону снайпера, и боец, не в силах отвести взгляд, стал под гипнозом погружаться под вонючую воду топи.
Выстрел Чудинава на несколько секунд заставило чудовище отвлечься от Привозова, капитан, придя тут же в себя и, почувствовав, что правая рука свободна, достал из кобуры пистолет ТТ и всадил в беса весь магизин, который стоял за спиной. Чудище завыло, отпустило своими руками-ветвями разведчика, тот упал ничком на поляну у дуба, расшибив нос, перевернулся на спину уже наведя на нечто трофейный МП 40. ЩЕЛК! ЩЕЛК — ЩЕЛК! Немецкий пистолет-пулемет отказывался стрелять, засорился или патроны намокли.
Страница 2 из 3
