Что бы вы чувствовали, будь у вас раздвоение личности? Неприятно, не правда ли? А если ваша вторая личность ко всему прочему не какой-нибудь английский аристократ или поэт-философ, нет, он самый настоящий псих! Его звали Эксгоб и, как я уже говорил, он окончательно съехавший с катушек, больной неадекват, который любил расчленять людей. Иной раз мне кажется, что он в любую минуту мог бы завладеть моим телом, если бы ему понадобилось это сделать. Но даже когда управление переходило в мои руки, и вроде бы все приходило в нормальное русло, я никак не мог избавиться от его мерзкого низкого голосочка, доносившегося из глубины сознания.
Добавить в моё избранное
9 мин, 3 сек 6854
Словно маленький, очень злой человечек поселился в голове и шепчет мне на ухо всякие гадости и непотребства, заставляя их совершить. Убивали мы в основном бездомных и только ночью. Ну, то есть, совершал убийства Эксгоб, а я лишь выполнял за ним грязную работу, хороня трупы, хотя после того как над ними поработал этот маньяк, прятать собственно было и нечего — только груды костей и отдельные окровавленные части тела. Куда девались остальные, я боялся предположить.
Практически всем было наплевать на странные исчезновения бродяг и этим никто не занимался, кроме частного детектива Морти, когда-то бывшего Лондонского констебля, который охотно взялся за это дело. В полицию не жаловались, да и в городе стало гораздо чище, а кто станет подавать заявление о неожиданно пропавшем грязном бездомном, у которого и семьи-то нет. Возможно именно из-за этого Эксгоб редко позволял себе убивать случайного прохожего, шатающегося в безлюдном переулке ночью. Он считал их деликатесом.
Бывало мы не особо осторожничали, оставляя обезображенные, кровавые трупы на какой-нибудь свалке, словно мусор. Обычно в такие дни у Эксгоба конкретно сносило крышу, и он подобно дикому зверю — оборотню, найдя свою жертву, тут же набрасывался, забывая обо всем на свете. Работал скальпелем, как профессиональный хирург, вырезая ненужные по его мнению органы, а ненужными он считал все. Мне оставалось только смотреть и ужасаться, а затем, когда тело наконец возвращалось к своему законному владельцу, сбегать с места происшествия, охваченный паническим страхом, волнением и тошнотой, до сих пор ощущая во рту металлический привкус. Пропитанная от крови и пота рубашка, прилипала к дрожащему телу, напряжение скуловых мышц исчезало только оказавшись дома. Не снимая одежду, я принимал душ, слушая злорадный смех Эксгоба, который потешался надо мной, называя трусливым ребенком. Так или иначе, нам пришлось работать в команде, а Эксгобу умерить свой пыл, чтобы нас не поймали.
Морти неотступно шел по нашему следу, все ближе и ближе, шаг за шагом следуя от одного растерзанного трупа к другому, словно Эксгоб оставлял для него хлебные крошки, чтобы тот мог добраться домой.
По-началу я хотел обратиться к психиатру за помощью, но Эксгоб сказал, что убьет его, как только мы войдем в кабинет. Днем я старался держаться от людей на расстоянии, ни к кому не привыкать, потому что знал, что он прекрасно видит каждого. Он не спит, Эксгоб говорит его мучает бессонница и наблюдает за мной, и за моим окружением. Он хладнокровно убил мою подругу только за то, что она слишком много болтала: о своей паршивой работе, о том что любит и не любит, о своей собаке Руди, гламурных подружках, моде, но в особенности о своем покойном муже. Я закопал ее в темном лесу, что располагался за городом. И конечно же не смог избежать злобной насмешки, отчетливо расслышав в голове: «Наконец-то она отправилась к своему любименькому муженьку», на миг я испытал отвратное чувство сомнения, что вовсе это был не Эксгоб, а моя мысль.
Хоть я не сильно горевал, мне было обидно, возможно отчасти я и сам стал безумцем. Он не перестает повторять, что я и есть он, и все эти убийства лежат исключительно на мне. Лунный свет превращает меня в монстра, которому нужна добыча. Я снимаю галстук, прилично дорогой костюм, накидываю черный плащ с капюшоном, черные кожаные перчатки, бережно кладу маленький, но вполне себе удобный ножик в левый карман брюк и выхожу в ночь, где меня уже ждут. Что может быть хуже, когда в тебе живет не один псих, а целых два и они ужасно опасны? Их нельзя остановить, ты как бешеный пес — неуправляем и постоянно чувствуешь ярость, конечно лучшее лекарство это ружейная пуля, которая сумеет тебя утихомирить.
В августе наступил переломный момент нашей дьявольской карьеры. Морти почти настиг нас и тогда Эксгоб предложил его убить. Я был категорически против. Мы уже перестали придерживаться принципов и убивали всех подряд, как попало заметая следы. Я знал, что нам осталось очень мало времени, от силы еще неделю, а потом нас обязательно поймают. Это не может продолжаться вечно. Я уже был бы рад, если бы нас вычислили, насколько мучительно и невыносимо это томительное ожидание. У меня появилось дурное предчувствие. Каждый раз, когда я появлялся в своем рабочем офисе, люди странно на меня поглядывали. Меня не покидала мысль, что они догадываются о моей маленькой тайне. Коллеги подозрительно отмалчивались, как только в их присутствии возникала моя фигура, секретарша искоса прожигала пристальным взглядом, интенсивно накручивая на палец свои волнистые волосы. Эксгоб не как не замолкал, убеждая меня убить их всех, пока кто-нибудь не донес в полицию, но я еще был в здравом уме и понимал насколько абсурдно звучит его просьба. Каким-то чудом я удерживал в узде разгоряченного пса, готового к новым кровавым свершениям, но то было до поры до времени.
Практически всем было наплевать на странные исчезновения бродяг и этим никто не занимался, кроме частного детектива Морти, когда-то бывшего Лондонского констебля, который охотно взялся за это дело. В полицию не жаловались, да и в городе стало гораздо чище, а кто станет подавать заявление о неожиданно пропавшем грязном бездомном, у которого и семьи-то нет. Возможно именно из-за этого Эксгоб редко позволял себе убивать случайного прохожего, шатающегося в безлюдном переулке ночью. Он считал их деликатесом.
Бывало мы не особо осторожничали, оставляя обезображенные, кровавые трупы на какой-нибудь свалке, словно мусор. Обычно в такие дни у Эксгоба конкретно сносило крышу, и он подобно дикому зверю — оборотню, найдя свою жертву, тут же набрасывался, забывая обо всем на свете. Работал скальпелем, как профессиональный хирург, вырезая ненужные по его мнению органы, а ненужными он считал все. Мне оставалось только смотреть и ужасаться, а затем, когда тело наконец возвращалось к своему законному владельцу, сбегать с места происшествия, охваченный паническим страхом, волнением и тошнотой, до сих пор ощущая во рту металлический привкус. Пропитанная от крови и пота рубашка, прилипала к дрожащему телу, напряжение скуловых мышц исчезало только оказавшись дома. Не снимая одежду, я принимал душ, слушая злорадный смех Эксгоба, который потешался надо мной, называя трусливым ребенком. Так или иначе, нам пришлось работать в команде, а Эксгобу умерить свой пыл, чтобы нас не поймали.
Морти неотступно шел по нашему следу, все ближе и ближе, шаг за шагом следуя от одного растерзанного трупа к другому, словно Эксгоб оставлял для него хлебные крошки, чтобы тот мог добраться домой.
По-началу я хотел обратиться к психиатру за помощью, но Эксгоб сказал, что убьет его, как только мы войдем в кабинет. Днем я старался держаться от людей на расстоянии, ни к кому не привыкать, потому что знал, что он прекрасно видит каждого. Он не спит, Эксгоб говорит его мучает бессонница и наблюдает за мной, и за моим окружением. Он хладнокровно убил мою подругу только за то, что она слишком много болтала: о своей паршивой работе, о том что любит и не любит, о своей собаке Руди, гламурных подружках, моде, но в особенности о своем покойном муже. Я закопал ее в темном лесу, что располагался за городом. И конечно же не смог избежать злобной насмешки, отчетливо расслышав в голове: «Наконец-то она отправилась к своему любименькому муженьку», на миг я испытал отвратное чувство сомнения, что вовсе это был не Эксгоб, а моя мысль.
Хоть я не сильно горевал, мне было обидно, возможно отчасти я и сам стал безумцем. Он не перестает повторять, что я и есть он, и все эти убийства лежат исключительно на мне. Лунный свет превращает меня в монстра, которому нужна добыча. Я снимаю галстук, прилично дорогой костюм, накидываю черный плащ с капюшоном, черные кожаные перчатки, бережно кладу маленький, но вполне себе удобный ножик в левый карман брюк и выхожу в ночь, где меня уже ждут. Что может быть хуже, когда в тебе живет не один псих, а целых два и они ужасно опасны? Их нельзя остановить, ты как бешеный пес — неуправляем и постоянно чувствуешь ярость, конечно лучшее лекарство это ружейная пуля, которая сумеет тебя утихомирить.
В августе наступил переломный момент нашей дьявольской карьеры. Морти почти настиг нас и тогда Эксгоб предложил его убить. Я был категорически против. Мы уже перестали придерживаться принципов и убивали всех подряд, как попало заметая следы. Я знал, что нам осталось очень мало времени, от силы еще неделю, а потом нас обязательно поймают. Это не может продолжаться вечно. Я уже был бы рад, если бы нас вычислили, насколько мучительно и невыносимо это томительное ожидание. У меня появилось дурное предчувствие. Каждый раз, когда я появлялся в своем рабочем офисе, люди странно на меня поглядывали. Меня не покидала мысль, что они догадываются о моей маленькой тайне. Коллеги подозрительно отмалчивались, как только в их присутствии возникала моя фигура, секретарша искоса прожигала пристальным взглядом, интенсивно накручивая на палец свои волнистые волосы. Эксгоб не как не замолкал, убеждая меня убить их всех, пока кто-нибудь не донес в полицию, но я еще был в здравом уме и понимал насколько абсурдно звучит его просьба. Каким-то чудом я удерживал в узде разгоряченного пса, готового к новым кровавым свершениям, но то было до поры до времени.
Страница 1 из 3
