Семья

Беззлобно ворча по поводу внезапных забот, подкалывая братьев и Анатолия, Владилен завел мотор. Доехали, успев обсудить возможные варианты покупки недвижимости и районы, если уж не получится выкупить соседские дома.

Пожалуй, детское отделение давно не посещали такой толпой. Главврач схватился за голову, подозвал первого попавшегося медбрата и приказал проводить всех, кроме Максима и Кирилла к нему в приемную, а их повел в кабинет.

— Зачем вы всех потащили с собой? Да еще и детей! — устало спросил он. — Могли бы приехать вдвоем!

— Все хотели встретить нового братика! — отрубил Максим. — Что от нас нужно?

— Разрешение, документ об установлении опекунства, вещи, в которые нужно переодеть ребенка. И уж извините, мы сами это сделаем! — главврач категорично пресек все возражения Максима.

Пришлось отдать ему приготовленные вещи. Выбрав из них конверт и пеленку, тот удалился.

Громкий рев ознаменовал появление нового члена семьи в кабинете. Макс, словно отпущенная пружина, сорвался с места и в момент оказался возле хнычущего свертка на руках медбрата, следовавшего за главврачом.

— Дайте, — выдохнул омега. — Мой хороший… — дрожащей рукой он осторожно сдвинул кружево.

Рев прекратился, стоило Максу осторожно промокнуть слезки на сморщенном личике. Плотно зажмуренные глазенки распахнулись, омега утонул в голубых озерах.

— Распишитесь, — где-то там, в отдельной Вселенной его муж разбирался с бюрократическими заморочками и ставил подписи, выслушивая ворчание врача.

Максу было плевать. Для него существовало только маленькое создание, ошеломительно пахнущее молоком, миндалем, апельсинами и… хвоей — самый что ни на есть новогодний праздничный запах! Такой родной!

— Кирюша, — Макс поднял на мужа невидящий взгляд. — Кирюш, он немного тобой пахнет. Как будто и впрямь наш ребенок. Кирюш…

— Уважаемый опекун! — главврач постучал ручкой по столу, за что получил очередной недовольный вопль из кулька на руках омеги. Поморщился, но закончил. — Распишитесь! Дайте ребенка Кириллу!

Выпускать ребенка из рук Макс отказался. Его бы сейчас ничто не разлучило с этим невероятным созданием! Примерно так же он себя чувствовал и в первые дни после возвращения из роддома — не мог отойти от детей, все смотрел, брал на руки, обнюхивал, дай волю и облизал бы. И вот опять нахлынуло знакомое! Это позже придет недосып, капризы, плач, бесконечные подгузники и прочее. Сейчас же…

Поставив кривые подписи — а как иначе, если почти не глядя, укачивая второй рукой детеныша, что тихо ворковал нечто свое в ответ прослезившемуся омеге, Макс вышел из кабинета, направляемый твердой рукой Кирилла.

— Получите! — возвестил Кирилл об их прибытии всей семье, что нервно топталась в соседнем кабинете. — Отнять не пытайтесь, не отдаст до вечера точно!

Прорвало первым Анатолия — бета, увидев знакомые голубые глаза, что так часто восхищали его у брата, разрыдался. Следом и братья — они хоть и крепились, но тут уж внезапно обухом по голове ударило — вот он — выжил, спасли, живой и родной. Владилен, внезапно обзаведшийся еще тремя детьми или внуками — шут разберешь, осознал, что вот этого всего могло бы и не быть, если бы он в свое время не забрал сына от бывшего мужа. Эмиль и Тимка запросились на руки к отцу, требуя предъявить им того, что полностью завладел вниманием обожаемого папы. Кирилл держался дольше всех, но и он проронил скупые слезы — близнецы тянулись маленькими ручками к свертку, прося дать им братика. Никто, конечно, не дал, но восхищенное молчание кричавших до этого детей вызвало новый приступ слез.

— Что там? — обеспокоился медбрат, принесший ребенка, шумом в смежном кабинете.

— Оставь! — отмахнулся тот. — Вся семья в сборе.

Медбрат понимающе улыбнулся.

Семья — это прекрасно!

Эпилог

— Не хочу уезжать, — Май стоял у окна и смотрел, как во дворе играют омежки в песочнице, носится Пончик и Макс дремлет под зонтом рядом с коляской — там сладко посапывал Елисей.

— Я тоже, — сознался Радим. — Тут и школа есть неподалеку. Для альф. Я отзывы смотрел — хорошая.

— И я, — Май хмыкнул.

Братья вздохнули. Их «отпуск по семейным обстоятельствам» подходил к концу. Две недели назад состоялась кремация родителей и деда. Урны с пеплом захоронили в семейном склепе Лазаревых — Владилен настоял.

— А тебя Эмиль не отпустит, — вдруг хихикнул Май.

Радим криво улыбнулся. Им еще немного больно было смеяться — словно бы предавали память родителей. Пришлось даже пойти на консультацию к психоаналитику, который и объяснил, что нет никаких норм — сколько нужно печалиться и когда можно начинать вновь радоваться жизни. Она продолжается, всегда будет место и счастью, и каким-то бедам. Братья и так понимали — родители бы не одобрили. Они никогда не одобряли излишней эмоциональности. Случилось — разберись, иди дальше.