Семья

Правда, нужно было услышать это от постороннего, от врача, чтобы избавиться от угрызений совести. Чуть позже помог и Антон, подметивший, как альфы вроде бы расслаблялись, а потом хмурились и одергивали себя. Завел обоих в комнату, усадил на кровать, выдал пачку бумажных салфеток.

— Вот теперь — нужно, — спокойно сказал он.

И продолжать-то не потребовалось. Как разрешение дал — альфы вымочили всю кровать слезами и опять обессилено отключились поздней ночью.

Наутро несмело заулыбались, глядя, как омежки пристают к унылому Пончику и как Эмиль кинулся к Радиму, завидев того на пороге кухни. Первым пошутил Май, поддев Радима по поводу привязанности к нему Эмиля. Дальше посыпался ворох шуток от взрослых, в итоге их заочно поженили, посетовав, что Тимка особо к Маю не привязан — мол, а то бы поженили близнецов с близнецами, вот свадьба-то была бы забавная!

Хохотали до слез, что очищающе катились по щекам, снимая последние сомнения. Болело и будет болеть, но уже проще. Уже перманентно, фоном. Утихнет со временем…

— Идем? — Радим помахал рукой Эмилю, задравшему голову к окнам, повернулся к брату.

— Идем.

— А никто вас в пансион и не станет возвращать, — Анатолий снял очки и положил их на стол, подслеповато щурясь. — Вы уж извините, но я против. Так что вернетесь только за вещами. Оплату нам вернут, как раз хватит на школу. Хотел с вами переговорить, но потом понял, что расстаться не смогу даже на несколько лет. Так что, дорогие мои, остаетесь с нами.

Альфы вскочили и полезли обниматься.

— Дети! — покачал головой бета, когда они умчались на улицу. Видел же, что не хотят никуда — бродят хвостом за всеми, Радим вообще Эмиля каждый раз обнимает как в последний раз. И Макс косится и бурчит — мол, только попробуйте детей отправить за тридевять земель — мы вам тут устроим! А Кирилл уж неделю как на заднем дворе турники делает — то один занимался, хватало, а тут еще двое…

— Поговорили? — в комнату вошел Владилен. — Все хорошо?

— Конечно, — вздохнул Анатолий, поймал руку своего альфы и прижался к ней щекой. — Святые, как же это… Неописуемо, когда есть семья. И больно, и сладко, и жить невозможно без всех вас.

— Да, — Владилен смахнул капельку с уголка глаза. Что-то в последнее время он стал слишком трепетным. — А наша с тобой задача — прожить как можно дольше. Я еще хочу правнуков увидеть.

— Это было бы чудесно, — бета взглянул на серьезного мужа. — Придется постараться.

— Ага. Кстати, я тут с соседями договорился. Берем два дома — справа и позади нас. Слева пока отказались продавать, но обещали подумать лет через десять — задумали переезд, если у них получится бизнес развить в Италии, то и тот дом выкупим.

— А потом всю улицу заселим… — мечтательно сказал Анатолий. От теплых бабочек, порхавших внутри, хотелось кричать во весь голос. — И подадим прошение, чтобы переименовать ее в улицу Лазаревых!

— Точно! — хохотнул альфа. — Главное, начать. И учти, через четыре года возьмешь нашу фамилию.

— Так точно! — бета шутливо отдал честь. — Когда закончится процесс по усыновлению, устроим церемонию?

— Обязательно, — Владилен поцеловал мужа в макушку. Ласково пригладил взъерошенные волосы и обнял бету. — Как же я рад, что несмотря ни на что, мы — семья. Люблю тебя.

— И я тебя. И всех вас.

Владилен зажмурился. То ли от заходящего солнышка, то ли от рези в глазах.

Семья.