Фандом: Гарри Поттер. Профессор Снейп не любил праздники. Любые. И не без оснований.
Добавить в моё избранное
7 мин, 48 сек 8457
— и, к ужасу Малфоя, Долохов действительно запел:
— Маленькой ёлочке холодно зимой, из лесу ёлочку взяли мы домой…
— Из какого леса! — простонал Люциус, глядя на ёлочку. — Это же коллекционная голубая ель! Посаженная специально в день рождения Драко! Варвар!
— Чего у вас, англичан, даже ели голубые? — глумливо поинтересовался Долохов. — Гляди, наследник тоже голубым станет. Так что считай, что я спас род Малфоев от вымирания! А ты, носатый, сообрази какую-нибудь закуску.
— Флоббер-черви подойдут? — ядовито спросил Снейп.
— Сам такое жри, — отмахнулся от него Долохов. — То-то у тебя такой характер пакостный, как я погляжу. Нормальные люди мясом закусывают, рыбой… да хоть кислой капустой, а не флоббер-червями. Малфой! Что сидишь, как на похоронах, вызывай домовиков, пусть закуску организуют. И иди уже, тащи выпивку из своего погреба, пока я молодость не вспомнил и не разнес его к Мордреду, как ту базу в Колумбии.
Через пятнадцать минут в зельеварне был накрыт стол — свой рабочий Снейпу удалось отстоять, и Долохов трансфигурировал этот важный предмет мебели из табуретки. На столе лежал окорок, который неуемный русский сейчас с изрядной сноровкой нарезал жутковатого вида ножом, сыр, парниковые огурцы (Долохов залил их рассолом, сгонял домовиков на кухню за лавровым листом, перцем и чесноком и очень сожалел об отсутствии смородиновых листьев) и французские булки. Малфой принес пару бутылок Бордо, затем, после разноса от русского, добавил к ним коньяк и огневиски.
— Водки бы, — тоскливо вздохнул Долохов. — Напиваться надо водкой, а не этой вашей дрянью.
— Напиваться вообще не надо, — кисло заметил Снейп. — Я вообще пить не буду — у меня язва.
— У тебя? — изумился Долохов. — Да ты сам хуже любой язвы. Пей, тебе говорят!
Снейп отпил глоток и скривился — спиртное он не любил.
— Пей! — скомандовал русский. — Завтра праздник.
— Глаза бы мои не видели этого праздника, — проворчал Снейп. — Если праздник завтра, то какой смысл пить сегодня? — разумеется, вопрос был риторическим.
— И вот ты понимаешь, Антонин: Белла… она Альбуса Корнелиуса велела зажарить! — жаловался Долохову подвыпивший Люциус.
— Белла может, — покивал Долохов. — А что, она и Дамблдора, и Фаджа поймала? Когда успела, интересно? Почему я не знаю?
— Да нет же, Тони! Альбус Корнелиус Пятый — это мой павлин! Лучший производитель, чемпион породы! А она…
— Непорядок, — решил Долохов — и предложил, подумав: — Тащи его сюда. Будем прятать.
— Господа, я все понимаю — алкогольная интоксикация, нарушения мозгового кровообращения, — Снейп, который все-таки отвертелся от выпивки под предлогом варки зелий, ограничившись парой глотков, с неодобрением посмотрел на набравшихся собутыльников. — Но не могли бы вы перенести благородную миссию по спасению малфоевского павлина в другое место? Я тут вообще-то работаю, к вашему сведению.
— Ну так работай! — отмахнулся Долохов. — Кто тебе не дает?
— Он тебе не помешает! — заверил его Малфой. — Он тихий! И его надо спасать от Беллы!
— Точно! — обрадовался Долохов. — Спасти павлина — это благородная миссия! Это, мать его, звучит гордо! Это вам не магглов гонять! — и он, подхватив под руку уже плохо стоящего на ногах Малфоя, целеустремленно двинулся к выходу. Снейп с огромным облегчением восстановил вышибленную Долоховым дверь и вернулся к зельям. Антипохмельное было готово, Умиротворяющий бальзам тоже — и зельевар начал с привычной ловкостью разливать готовую продукцию по стандартным флаконам.
— Глаза бы мои не видели этих праздников, — ворчал он. — То в Хогвартсе малолетние идиоты на праздниках калечатся, то великовозрастные кретины спасают павлинов, устраивают дуэли, умудряются расщепиться при аппарации, пропустить шальное заклятье, сунуться в вольер к сносорогу… Моя бы воля, я бы все эти праздники отменил к мордредовой матери.
Несчастная дверь снова разлетелась на части — на сей раз от заклятия миссис Лестрейндж в одном из ее любимых, весьма экстравагантных чёрных нарядов, за которой следовала хозяйка дома в милом домашнем платье светло-серого шелка.
— Ну, я же тебе говорила, Нарси — тут он пьянствует! — Белла кивнула на остатки пиршества. — Ну и где этот негодяй? — спросила она Снейпа.
— Который? — сумрачно поинтересовался зельевар.
— Мой драгоценный зять Люциус, — Беллатрикс смерила Снейпа презрительным взглядом и повернулась к сестре. — Опуститься до того, чтобы напиваться в подвале с ничтожным полукровкой! По-моему, тебе гораздо больше подойдет называться не женой Малфоя, а его вдовой. Хочешь, я попрошу Милорда…
— Не стоит, — перебила сестру Нарцисса. — Во-первых, я не люблю черное — а траур придется носить не менее года. А во-вторых, к Люциусу я уже привыкла — а в нашем возрасте привычки менять очень тяжело.
— Маленькой ёлочке холодно зимой, из лесу ёлочку взяли мы домой…
— Из какого леса! — простонал Люциус, глядя на ёлочку. — Это же коллекционная голубая ель! Посаженная специально в день рождения Драко! Варвар!
— Чего у вас, англичан, даже ели голубые? — глумливо поинтересовался Долохов. — Гляди, наследник тоже голубым станет. Так что считай, что я спас род Малфоев от вымирания! А ты, носатый, сообрази какую-нибудь закуску.
— Флоббер-черви подойдут? — ядовито спросил Снейп.
— Сам такое жри, — отмахнулся от него Долохов. — То-то у тебя такой характер пакостный, как я погляжу. Нормальные люди мясом закусывают, рыбой… да хоть кислой капустой, а не флоббер-червями. Малфой! Что сидишь, как на похоронах, вызывай домовиков, пусть закуску организуют. И иди уже, тащи выпивку из своего погреба, пока я молодость не вспомнил и не разнес его к Мордреду, как ту базу в Колумбии.
Через пятнадцать минут в зельеварне был накрыт стол — свой рабочий Снейпу удалось отстоять, и Долохов трансфигурировал этот важный предмет мебели из табуретки. На столе лежал окорок, который неуемный русский сейчас с изрядной сноровкой нарезал жутковатого вида ножом, сыр, парниковые огурцы (Долохов залил их рассолом, сгонял домовиков на кухню за лавровым листом, перцем и чесноком и очень сожалел об отсутствии смородиновых листьев) и французские булки. Малфой принес пару бутылок Бордо, затем, после разноса от русского, добавил к ним коньяк и огневиски.
— Водки бы, — тоскливо вздохнул Долохов. — Напиваться надо водкой, а не этой вашей дрянью.
— Напиваться вообще не надо, — кисло заметил Снейп. — Я вообще пить не буду — у меня язва.
— У тебя? — изумился Долохов. — Да ты сам хуже любой язвы. Пей, тебе говорят!
Снейп отпил глоток и скривился — спиртное он не любил.
— Пей! — скомандовал русский. — Завтра праздник.
— Глаза бы мои не видели этого праздника, — проворчал Снейп. — Если праздник завтра, то какой смысл пить сегодня? — разумеется, вопрос был риторическим.
— И вот ты понимаешь, Антонин: Белла… она Альбуса Корнелиуса велела зажарить! — жаловался Долохову подвыпивший Люциус.
— Белла может, — покивал Долохов. — А что, она и Дамблдора, и Фаджа поймала? Когда успела, интересно? Почему я не знаю?
— Да нет же, Тони! Альбус Корнелиус Пятый — это мой павлин! Лучший производитель, чемпион породы! А она…
— Непорядок, — решил Долохов — и предложил, подумав: — Тащи его сюда. Будем прятать.
— Господа, я все понимаю — алкогольная интоксикация, нарушения мозгового кровообращения, — Снейп, который все-таки отвертелся от выпивки под предлогом варки зелий, ограничившись парой глотков, с неодобрением посмотрел на набравшихся собутыльников. — Но не могли бы вы перенести благородную миссию по спасению малфоевского павлина в другое место? Я тут вообще-то работаю, к вашему сведению.
— Ну так работай! — отмахнулся Долохов. — Кто тебе не дает?
— Он тебе не помешает! — заверил его Малфой. — Он тихий! И его надо спасать от Беллы!
— Точно! — обрадовался Долохов. — Спасти павлина — это благородная миссия! Это, мать его, звучит гордо! Это вам не магглов гонять! — и он, подхватив под руку уже плохо стоящего на ногах Малфоя, целеустремленно двинулся к выходу. Снейп с огромным облегчением восстановил вышибленную Долоховым дверь и вернулся к зельям. Антипохмельное было готово, Умиротворяющий бальзам тоже — и зельевар начал с привычной ловкостью разливать готовую продукцию по стандартным флаконам.
— Глаза бы мои не видели этих праздников, — ворчал он. — То в Хогвартсе малолетние идиоты на праздниках калечатся, то великовозрастные кретины спасают павлинов, устраивают дуэли, умудряются расщепиться при аппарации, пропустить шальное заклятье, сунуться в вольер к сносорогу… Моя бы воля, я бы все эти праздники отменил к мордредовой матери.
Несчастная дверь снова разлетелась на части — на сей раз от заклятия миссис Лестрейндж в одном из ее любимых, весьма экстравагантных чёрных нарядов, за которой следовала хозяйка дома в милом домашнем платье светло-серого шелка.
— Ну, я же тебе говорила, Нарси — тут он пьянствует! — Белла кивнула на остатки пиршества. — Ну и где этот негодяй? — спросила она Снейпа.
— Который? — сумрачно поинтересовался зельевар.
— Мой драгоценный зять Люциус, — Беллатрикс смерила Снейпа презрительным взглядом и повернулась к сестре. — Опуститься до того, чтобы напиваться в подвале с ничтожным полукровкой! По-моему, тебе гораздо больше подойдет называться не женой Малфоя, а его вдовой. Хочешь, я попрошу Милорда…
— Не стоит, — перебила сестру Нарцисса. — Во-первых, я не люблю черное — а траур придется носить не менее года. А во-вторых, к Люциусу я уже привыкла — а в нашем возрасте привычки менять очень тяжело.
Страница 2 из 3
