Мистер «Последний шанс»

Тридцать фунтов стерлингов

Туман стелился вдоль обочины, облеплял лобовое стекло, обливал местность сплошной белёсой пеленой, сквозь которую ни черта не было видно. Рон отчаянно крутил руль, пытаясь угадать расположение следующей ямы, но старый «Форд» всё равно бросало из стороны в сторону на ухабах и рытвинах.

Гарри вцепился в ручку двери, надеясь, что если они всё-таки перевернутся и полетят в кювет, ремень безопасности оправдает своё предназначение.

— А мы не должны были уже приехать? — он повернулся к Рону, бледному, как туман за окном. — Ты вообще уверен, что мы едем туда, куда нужно?

— Где-то здесь должна быть железная дорога, сразу после переезда надо свернуть направо, — Рон дёрнул старый кривой рычаг, переключая передачу.

Машину снова тряхнуло, и мотор заглох.

— Ну, заводись же, — Рон вытер со лба пот и опустил стекло, быстро вращая ручку на двери, а затем снова повернул ключ в замке зажигания. — Гарри, будь другом, открой своё окно тоже.

Гарри опустил стекло, и в салон пробрался сырой прохладный воздух. Несколько секунд было подозрительно тихо, а потом…

— Ты это слышал? — Гарри высунул голову из машины, пытаясь разглядеть что-то в плотном тумане, а потом посмотрел вниз. Рельсы! Звук повторился, и на этот раз не было никаких сомнений — к ним приближался поезд.

— Рон, похоже, я нашёл переезд, — Гарри сжал дверную ручку так, что побелели пальцы, готовый выпрыгнуть в любую секунду. — Заводи!

Издав оглушительное фыркание, мотор наконец заработал, и «Форд» дёрнулся с места так резво, что ремень безопасности больно врезался в живот. Парой мгновений позже позади промчался поезд, очертания которого поглотил туман.

— Едва проскочили, — Рон сбавил ход, повернул направо и посмотрел на Гарри расширившимися глазами. — Ты видел, ещё бы чуть-чуть, и…

— Следи за дорогой! — крикнул Гарри, когда их в очередной раз сильно тряхнуло.

— Да всё нормально, — усмехнулся Рон, но, словно в опровержение его слов, «Форд» провалился левым колесом в особенно глубокую рытвину. Машину повело, руль выкрутился, и их резко бросило вперёд. Раздался неприятный треск. — Чёрт, похоже, мы во что-то въехали! Отец меня убьёт…

Они выскочили наружу — так и было, «Форд» врезался в огромное трухлявое дерево с длинными тонкими ветками, спускавшимися до самой земли.

— Для таких дорог нужен внедорожник, — покачал головой Гарри.

— Вот и припарковались, а ты боялся, что мест не будет. Дальше пойдём пешком. — Рон вытащил спортивные сумки из багажника, аккуратно захлопнул все двери и запер машину. — Да уж, Гарри, лучше бы нам сегодня что-нибудь выиграть, раз такое дело. Кстати, деньги у тебя?

— Да, здесь, — Гарри похлопал по карману куртки, где лежали заветные тридцать фунтов на участие, взвалил на плечо сумку с амуницией и зашагал вперёд. Опаздывать было нельзя.

Первый этап отборочных соревнований по вольной борьбе среди любителей проходил в местечке Хогсмид, до которого один раз в день из города отправлялся поезд. Вероятно, тот самый, который едва не смял их в лепёшку на переезде.

Это были совсем не те соревнования, на которых можно получить пропуск в Олимпийскую сборную. Зато тут конкуренция меньше. К тому же — новичков принимают, тридцать фунтов на двоих, и добро пожаловать. Из минусов — никогда не знаешь, кто попадётся в соперники, а вознаграждение можно целиком спустить на оплату больничных счетов. Гарри старался об этом не думать. Он был настроен решительно, да и по виду Рона можно было сказать то же самое.

Сколько бы Гарри ни слышал разговоров о любительской борьбе, главным словом, звучащим чаще всех остальных, было «семья». Все борцы — одна большая семья. Не во время боя, конечно, нет. Бой — это бой.

Опытные борцы похожи друг на друга как братья. Коренастые, с крепкими шеями и широкими плечами, с одинаковой походкой и одинаковыми лицами, изувеченными мелкими дефектами, которые было бессмысленно исправлять, пока остаёшься в спорте. Внешнее сходство дополнялось сплочённостью, общностью интересов — многие знали друг друга много лет, встречаясь на соревнованиях. Это был свой закрытый мирок, в котором новичкам прижиться сложно. Только лишь на такие отборочные соревнования охотно брали кого угодно — любой желающий от восемнадцати до тридцати шести лет мог принять участие, достаточно было рекомендательного письма от опытного борца. От члена борцовской семьи. В своё время тренер Хагрид написал такое для Гарри. А Рона привёл его отец.

— Ты это… не думай даже о сборной, Гарри, — говорил Хагрид. — И не пытайся туда сунуться, это же настоящая мясорубка. Там ведь если соревнования длятся три дня, ты обязан все три дня выстоять, выходить на схватку, и всё равно, рёбра у тебя пробиты или хрящ уехал в мясо — никто и не посмотрит!

— Главное — тренировать шею, — говорил Рону отец.

Очень важно следовать слову наставника.