Фандом: Гарри Поттер. Тяготы и невзгоды Захарии Смита в шестнадцать лет. Как реагировать на придурка, который подвергает тебя опасности ради правого дела, а заодно пытается увести твоего парня? Разве что пожимать плечами.
Добавить в моё избранное
21 мин, 4 сек 11311
Захария ему улыбнулся.
— Возможно, он разъярен из-за этого, — мирно предложил он.
В ответ Драко усмехнулся.
Гарри снова рассказал, как он в них разочарован, и обвел комнату тоскливым взглядом, напоминая всем, что он трагично осиротел и имеет полное право страшно сердиться.
Захария подумал, что он чем-то смахивает на более изощренного Джастина.
— Думаю, мне стоит произнести еще одну речь об ужасных вещах, которые творит Волдеморт, — сказал Гарри, с мученическим видом всех оглядывая. — Вы, кажется, просто не понимаете.
— Тебя это злит, Поттер? — вполголоса спросил Драко.
Он и Захария сохранили совершенно невозмутимые лица, когда Гарри пристально на них посмотрел.
— Да, думаю, я произнесу речь, — мстительно сказал он.
— Думаю, я немного вздремну, — философски сказал Драко. Он слегка зевнул и свернулся калачиком в кресле, положив голову на плечо Захарии.
Когда Драко устроился поудобнее, Захария откинулся назад, стойко избегая проникновенного взгляда Джастина. Затем начал рассеянно поглаживать волосы Драко.
Гарри развернулся и пнул стену.
— Извините, — сказал он сквозь сжатые зубы. — Это Волдеморт. Иногда ярость меня переполняет.
Последовал хор сочувственных возгласов и кивков.
— Ярость тебя переполняет, и ты принимаешься убивать, — вмешался Эрни. — Ты это имел в виду? Это признание?
— Пожалуйста, Эрни, веди себя прилично, — сказала Сьюзен.
Она развернула стул и села лицом к Захарии, а Гарри Поттер начал описывать их полный, абсолютный и безграничный провал как шпионов.
— Сторона света кажется какой-то некомпетентной, — скорбно сказала Сьюзен.
— Приятно видеть, что ничего не меняется, — кивнул Захария.
Сьюзен выглядела расстроенной. Драко что-то тихо пробормотал во сне, и лицо Сьюзен смягчилось.
— Он и правда очень милый, — сказала она. Захарии захотелось, чтобы Драко это услышал. Он бы долго плевался. — У вас с ним серьезно?
— Похоже, что да, — сказал Захария.
— О, — задумчиво сказала Сьюзен. — Ну надо же, я такого скорее ожидала от Джастина.
Захария пожал плечами:
— Ничего не поделаешь.
— Лишь бы ты был счастлив, — сказала Сьюзен.
Затем она замолчала и стала рассматривать пергамент Эрни, где он написал «Теория заговора №2347: Гарри Поттер запретил вопросы в конце своей речи. Хаффлпаффцев заставляют молчать?»
Захария обдумал странное предположение Сьюзен. Счастлив?
Захария всегда был в меру всем доволен, мир забавлял и раздражал его в равных пропорциях. Драко в этом уравнении, безусловно, оказался новым фактором, причем очень забавным.
Захария подумал, что был доволен больше обычного. Да и Сьюзен, наверное, имела в виду то ощущение, на котором Захария порой ловил себя, когда Драко улыбался.
Какой-то легкий прилив тепла.
Сьюзен повернулась к нему и встревоженно спросила:
— Ты ведь счастлив?
Захария пожал плечами.
— Возможно, он разъярен из-за этого, — мирно предложил он.
В ответ Драко усмехнулся.
Гарри снова рассказал, как он в них разочарован, и обвел комнату тоскливым взглядом, напоминая всем, что он трагично осиротел и имеет полное право страшно сердиться.
Захария подумал, что он чем-то смахивает на более изощренного Джастина.
— Думаю, мне стоит произнести еще одну речь об ужасных вещах, которые творит Волдеморт, — сказал Гарри, с мученическим видом всех оглядывая. — Вы, кажется, просто не понимаете.
— Тебя это злит, Поттер? — вполголоса спросил Драко.
Он и Захария сохранили совершенно невозмутимые лица, когда Гарри пристально на них посмотрел.
— Да, думаю, я произнесу речь, — мстительно сказал он.
— Думаю, я немного вздремну, — философски сказал Драко. Он слегка зевнул и свернулся калачиком в кресле, положив голову на плечо Захарии.
Когда Драко устроился поудобнее, Захария откинулся назад, стойко избегая проникновенного взгляда Джастина. Затем начал рассеянно поглаживать волосы Драко.
Гарри развернулся и пнул стену.
— Извините, — сказал он сквозь сжатые зубы. — Это Волдеморт. Иногда ярость меня переполняет.
Последовал хор сочувственных возгласов и кивков.
— Ярость тебя переполняет, и ты принимаешься убивать, — вмешался Эрни. — Ты это имел в виду? Это признание?
— Пожалуйста, Эрни, веди себя прилично, — сказала Сьюзен.
Она развернула стул и села лицом к Захарии, а Гарри Поттер начал описывать их полный, абсолютный и безграничный провал как шпионов.
— Сторона света кажется какой-то некомпетентной, — скорбно сказала Сьюзен.
— Приятно видеть, что ничего не меняется, — кивнул Захария.
Сьюзен выглядела расстроенной. Драко что-то тихо пробормотал во сне, и лицо Сьюзен смягчилось.
— Он и правда очень милый, — сказала она. Захарии захотелось, чтобы Драко это услышал. Он бы долго плевался. — У вас с ним серьезно?
— Похоже, что да, — сказал Захария.
— О, — задумчиво сказала Сьюзен. — Ну надо же, я такого скорее ожидала от Джастина.
Захария пожал плечами:
— Ничего не поделаешь.
— Лишь бы ты был счастлив, — сказала Сьюзен.
Затем она замолчала и стала рассматривать пергамент Эрни, где он написал «Теория заговора №2347: Гарри Поттер запретил вопросы в конце своей речи. Хаффлпаффцев заставляют молчать?»
Захария обдумал странное предположение Сьюзен. Счастлив?
Захария всегда был в меру всем доволен, мир забавлял и раздражал его в равных пропорциях. Драко в этом уравнении, безусловно, оказался новым фактором, причем очень забавным.
Захария подумал, что был доволен больше обычного. Да и Сьюзен, наверное, имела в виду то ощущение, на котором Захария порой ловил себя, когда Драко улыбался.
Какой-то легкий прилив тепла.
Сьюзен повернулась к нему и встревоженно спросила:
— Ты ведь счастлив?
Захария пожал плечами.
Страница 7 из 7
