Фандом: Ориджиналы. Славный рыцарь сэр Джон встречает менестреля.
Добавить в моё избранное
9 мин, 28 сек 5585
Это позволяло рассмотреть лицо рыцаря — будто бы терзаемый зубной болью, он морщился, хмурился и иногда скрежетал зубами. Глаза его были глазами безумца, а губы изредка шептали: «От песни менестреля душа горит огнем, о, как же нам приятно в лодочке вдвоем».
— Стоять! — вдруг раздалось перед ним, и дорогу впереди заступил конный рыцарь в дорогих, зеленого колеру, доспехах.
Слухи о Зеленом рыцаре ходили давно — он вызывал одиноких рыцарей, спешащих на турниры, и убивал, правда, в честном поединке. Зеленого рыцаря ловили солдаты короля, но пока безуспешно.
Сэр Джон вздрогнул, поднял безумный взгляд и вперился в коллегу по цеху.
— Я вызываю вас на пое… — из-под опущенного забрала глухо раздавался голос Зеленого.
— Я согласен! Давай биться, черт тебя побери, снеси мне башку, или я снесу ее тебе! — Это был не просто глас, а вопль несчастного, всей душой страждущего избавления.
Сэр Джон выхватил меч и яростно пришпорил коня, даже не беспокоясь о шлеме. Такого резкого старта Зеленый рыцарь не ожидал.
Они съехались, столкнувшись броней и обменявшись быстрыми ударами. Кони развели сражающихся.
Сер Джон развернул своего коня и вдруг заорал, выплескивая из себя то, что свербело и зудело под крышкой черепа, заорал громко, как только смог:
— От песни менестреля душа горит огнем! О, как же нам приятно в лодочке вдвоем!
С этими словами он люто и бешено налетел на Зеленого рыцаря и принялся рубить мечом, повторяя как заклинание: от песни… менестреля… душа… горит… огнем… Зеленого же словно заклинило — он вдруг стал вяло отбиваться, удары его меча потеряли силу, а приспущенный щит приоткрыл горло, куда сэр Джон с превеликим удовольствием вонзил свою сталь.
Через полчаса, собрав лут с поверженного Зеленого рыцаря, сэр Джон в отличном расположении духа вскочил в седло. Дурацкая песня совершенно выпала из головы, и даже захоти он припомнить, какие были в ней слова, рыцарь не смог бы этого сделать. Мошна его приятно пополнилась почти сотней золотых, к тому же ему достался очень неплохой конь и меч работы известного в узких профессиональных кругах немецкого мастера Мерседа Бенца.
К обеду, уже при въезде в Уорш, он догнал менестреля. Тот, увидав сэра Джона, втянул голову в плечи и уныло остановился, ожидая, что его сейчас будут бить и возможно — по голове.
— На, держи, — сэр Джон щелчком отправил под ноги Турибару шиллинг, который чуть не утонул в придорожной грязи. — Выпей за здоровье сэра Джона Бэкскворда доброго эля и за мою будущую победу на ристалище!
Конь уже сделал несколько шагов от опешившего менестреля, когда сэр Джон обернулся и добавил:
— Запомни, менестрель: «populabundus, sal, abjectus», означает — «опустошительная, едкая, вульгарная», а не то, что ты думаешь. Короче, если я тебя увижу еще раз рядом, и ты соберешься петь, то клянусь святым Ботилитаром, проткну мечом, как поросенка протыкает вертел.
И после этих слов сэр Джон скрылся в городских воротах.
Турибар поднял шиллинг, обтер его об штанину и хорошенько припрятал. Затем хлопнул ладонью по лютне.
— И все же мое искусство явно опережает время, — сказал он безразличному усатому стражнику, что следил за порядком у въезда в город, — не доросла пока еще публика…
Стражник промолчал.
— Стоять! — вдруг раздалось перед ним, и дорогу впереди заступил конный рыцарь в дорогих, зеленого колеру, доспехах.
Слухи о Зеленом рыцаре ходили давно — он вызывал одиноких рыцарей, спешащих на турниры, и убивал, правда, в честном поединке. Зеленого рыцаря ловили солдаты короля, но пока безуспешно.
Сэр Джон вздрогнул, поднял безумный взгляд и вперился в коллегу по цеху.
— Я вызываю вас на пое… — из-под опущенного забрала глухо раздавался голос Зеленого.
— Я согласен! Давай биться, черт тебя побери, снеси мне башку, или я снесу ее тебе! — Это был не просто глас, а вопль несчастного, всей душой страждущего избавления.
Сэр Джон выхватил меч и яростно пришпорил коня, даже не беспокоясь о шлеме. Такого резкого старта Зеленый рыцарь не ожидал.
Они съехались, столкнувшись броней и обменявшись быстрыми ударами. Кони развели сражающихся.
Сер Джон развернул своего коня и вдруг заорал, выплескивая из себя то, что свербело и зудело под крышкой черепа, заорал громко, как только смог:
— От песни менестреля душа горит огнем! О, как же нам приятно в лодочке вдвоем!
С этими словами он люто и бешено налетел на Зеленого рыцаря и принялся рубить мечом, повторяя как заклинание: от песни… менестреля… душа… горит… огнем… Зеленого же словно заклинило — он вдруг стал вяло отбиваться, удары его меча потеряли силу, а приспущенный щит приоткрыл горло, куда сэр Джон с превеликим удовольствием вонзил свою сталь.
Через полчаса, собрав лут с поверженного Зеленого рыцаря, сэр Джон в отличном расположении духа вскочил в седло. Дурацкая песня совершенно выпала из головы, и даже захоти он припомнить, какие были в ней слова, рыцарь не смог бы этого сделать. Мошна его приятно пополнилась почти сотней золотых, к тому же ему достался очень неплохой конь и меч работы известного в узких профессиональных кругах немецкого мастера Мерседа Бенца.
К обеду, уже при въезде в Уорш, он догнал менестреля. Тот, увидав сэра Джона, втянул голову в плечи и уныло остановился, ожидая, что его сейчас будут бить и возможно — по голове.
— На, держи, — сэр Джон щелчком отправил под ноги Турибару шиллинг, который чуть не утонул в придорожной грязи. — Выпей за здоровье сэра Джона Бэкскворда доброго эля и за мою будущую победу на ристалище!
Конь уже сделал несколько шагов от опешившего менестреля, когда сэр Джон обернулся и добавил:
— Запомни, менестрель: «populabundus, sal, abjectus», означает — «опустошительная, едкая, вульгарная», а не то, что ты думаешь. Короче, если я тебя увижу еще раз рядом, и ты соберешься петь, то клянусь святым Ботилитаром, проткну мечом, как поросенка протыкает вертел.
И после этих слов сэр Джон скрылся в городских воротах.
Турибар поднял шиллинг, обтер его об штанину и хорошенько припрятал. Затем хлопнул ладонью по лютне.
— И все же мое искусство явно опережает время, — сказал он безразличному усатому стражнику, что следил за порядком у въезда в город, — не доросла пока еще публика…
Стражник промолчал.
Страница 3 из 3
