Подавленные воспоминания

безопасно?

— Конечно, дурачок. Это самое безопасное место, которое я знаю.

Когда голова перестает кружиться после аппарации, и Гермиона может разглядеть, где находится, у нее перехватывает дыхание. Она оглядывается — лесная подстилка, высокие деревья вокруг. Но больше всего ее внимание привлекает дерево перед ней, выше и толще всех остальных, и домик, построенный на нем. Ее домик на дереве, который отец построил много лет назад в лесу возле дома бабушки. Гермиона часто приходила сюда, будучи ребенком, но где-то в семь лет перестала.

Она смотрит на стоящего рядом Драко, наблюдающего за ней из-под капюшона, и пытается найти ответы на его лице. Но пока он, засунув руки в карманы, разглядывает ее, его лицо, как и глаза, ничего не выражает. Среди тысячи вопросов в ее голове один не дает покоя: как он узнал об этом месте?

Ей кажется, что она уже знает ответ, и поэтому не боится.

— Узнала? — негромко спрашивает Драко.

— Конечно, я узнала, он мой, — отвечает она таким же тихим голосом. — Но как ты… почему…

— Давай для начала приведем тебя в порядок, ладно?

Гермиона рассеянно кивает, позволяя ему подвести себя к сделанной отцом лестнице. При входе в домик она замирает в нерешительности, потому что не знает, чего ей ожидать.

Все в точности, как она запомнила, разве что кажется меньше (возможно, потому что она сама выросла) и покрыто пылью.

Все выглядит так же, как во время ее последнего визита.

Драко подводит ее к одному из двух деревянных стульев и просит сесть. Как только она выполняет просьбу, он медленно направляет на нее палочку, бормоча несколько очищающих заклинаний. Он начинает с ее кожи, затем переходит к волосам и одежде.

Через несколько минут Гермиона выглядит как обычно.

Мгновение спустя она расхаживает по небольшому пространству, осторожно проводя пальцами по гладкой деревянной поверхности. На небольшом подоконнике, установленном ее отцом, вырезано: «ДМ/ГГ» — и она сразу же понимает, что это значит. В ее животе порхают бабочки, а сердце подпрыгивает к горлу, когда она поворачивается к Драко лицом.

— Итак… Объясни все. С самого начала.

Звезды ярко сияют над их головами.

Нежная трава смягчает жесткую землю.

— Ты когда-нибудь хотела… исчезнуть?

— То есть сбежать?

— Да, вроде того.

— Один раз, а ты?

— Куда бы ты пошла?

— В мой домик на дереве. А ты?

Пауза.

— В твой домик на дереве.

— Почему?

— Потому что это первое место, куда бы ты отправилась.

Гермиона облизывает губы и уже открывает рот, чтобы ответить, но слова замирают у нее на языке. Она не знает, что сказать, как реагировать. Она смотрит на него, на невинное, полное надежды выражение тонких черт его бледного лица. Он говорит правду, она знает это. И хоть в его слова не так уж сложно поверить, понять их почти невозможно.

— Итак, — начинает она неуверенно, меряя шагами ограниченное пространство перед ним. — Мы знали друг друга до Хогвартса — мы были друзьями.

— Да.

— И потом твой отец узнал об этом и наложил на тебя Обливиэйт?

— Да, а моя мама — на тебя.

— И поэтому… поэтому, между нами все эти годы чувствовалась необъяснимая неловкость.

— Точно.

— Вот почему у меня все время было чувство, будто я тебя откуда-то знаю.

Он кивает.

— И тебе снились сны обо мне.

— Да, все время. Это началось, когда мне было примерно восемь, только я не знал, что мне снишься именно ты.

— Я тоже, — задумчиво шепчет она. — Всегда казалось, что я знала тебя, понимаешь? Будто… Я знала, что в тебе есть нечто большее, чем ты показываешь людям.

Он мягко улыбается и, склонив голову, наклоняется вперед, опираясь на локти.

— Но это были не сны, а воспоминания со времен нашего детства?

— Да, полагаю, что так.

Гермиона часто моргает и поднимается на ноги. Она снова начинает ходить туда-сюда перед ним, а он следит за каждым ее движением. Драко знает, что она обдумывает, когда видит выражение ее лица. На нем — внутренняя борьба.

— К-как это вообще возможно? Я… я имею в виду, они наложили на нас Обливиэйт — мы не могли просто… вспомнить сами. Это противоречит всему, что нам говорили. Будто мы победили магию, но как такое может быть?

— Любовь, — шепчет он.

Когда она поворачивается к нему лицом, на полсекунды их взгляды встречаются, прежде чем Драко опускает глаза в пол. Он запускает руку в волосы и трет затылок, также поднимаясь на ноги.

— Моя, э-э… Моя мама упоминала это в разговоре с отцом вчера — она сказала, что, возможно, любовь сильнее магии.

Гермиона смотрит на него вопросительно.

Драко неловко прочищает горло.

— Но, может быть, и нет. Не знаю.