Фандом: Гарри Поттер. Драко мало что помнит из детства. Но он помнит девочку. Малышку с каштановыми волосами и карими глазами. Он помнит ее смех, голос, но никак не может вспомнить ее лицо.
Добавить в моё избранное
61 мин, 39 сек 7267
Спустя некоторое время его сны становятся более живыми, настоящими. Такими настоящими, что он торопится быстрее уснуть и не хочет просыпаться. Он хотел бы остаться в мире снов навсегда.
Там он счастлив. Беззаботен.
Драко не может вспомнить, когда вообще был счастлив или беззаботен в этом мире.
Грязные ботинки.
Ободранные коленки.
Оранжевая, красная и желтая листва.
— Я больше не могу с тобой видеться.
— Ч-что? Почему? Я сделала что-то не так?
— Нет, ты ничего не сделала. Я сделал.
— Что ты сделал?
— Я… я не могу тебе сказать. Просто… Мой отец, он…
— Не любит девочек… Может быть, мы бы могли поговорить с ним? Может, я бы ему понравилась?
— Нет. Мне жаль.
— Я бы хотела всегда быть с тобой.
— Я тоже.
Обливиэйт.
Мальчик.
Со светлыми волосами и темно-серыми глазами.
С заразительным смехом и красивой улыбкой.
С хорошим чувством юмора и добрым нравом.
Гермиона узнает его со второй встречи. Она не знает почему. Будто дежавю.
Ее внимание привлекают светлые волосы мальчика. Он идет впереди остальных, следуя сразу за профессором Макгонагалл. Гермиона слушает вполуха, рассматривая его затылок, пока они идут к парадной лестнице. В какой-то момент юноша поворачивается, смеясь над шуткой друга, и она быстро отводит глаза, чтобы не поймать его взгляд.
В нем есть что-то смутно знакомое, будто она видела его прежде. Это почти невозможно, конечно, потому что он волшебник, а ведь еще пару недель назад девочка даже не знала, что магия действительно существует. (Конечно, Гермиона о ней мечтала, как и многие дети ее возраста). И если только она не встречала его в Косом переулке, когда ходила за покупками (а она была абсолютно уверена, что в таком случае запомнила бы его), то никак не могла узнать этого мальчика.
Профессор Макгонагалл останавливает их и велит подождать, а затем исчезает за дверями, которые, как знает Гермиона, ведут в Большой зал. Она читала об этом в книге «История Хогвартса» тысячу раз и запомнила карту.
Все смущенно затихают.
И затем он — этот блондин — приближается к знаменитому Гарри Поттеру (о котором все только и говорили в поезде). Он высказывается по поводу того факта, что черноволосый мальчик знаменит, смеется над его рыжеволосым другом Уизли-кем-то-там, и затем представляется — все это на одном дыхании. Драко Малфой. (Он — высокомерный и самодовольный — говорит так, будто его имя что-то значит).
Она не может знать его. Она бы никогда не стала дружить с кем-то столь грубым.
Игровая площадка.
Качели.
Ветер играет в ее волосах, пока она качается вперед-назад.
Пара рук раскачивает ее, даря ей воздух.
Позволяя ощутить жизнь.
Смешок.
Самодовольная улыбка мальчишки позади нее.
— Видишь, я же говорил тебе, что это как полет.
— И как бы ты узнал, на что похож полет?
— Это секрет.
— Я умею хранить секреты.
— Грязнокровка.
Его голос полон ненависти и отвращения. И даже будь это не так, презрительная усмешка в полной мере говорит об этом.
Глаза наполняются слезами, когда она слышит унизительное прозвище, которым он называет ее. О котором до этого читала лишь в книгах. Она знает его значение. Знает, насколько оно ненавистное и отвратительное. Гермиона была в курсе, что ее могут назвать так однажды, и приготовилась к тому, что кто-нибудь скажет это. Но, невзирая на все, она вообще не была готова.
Так же как застала ее врасплох боль, которую она ощутила после.
У нее до сих пор есть чувство, что она его откуда-то знает, и, вполне возможно, в этом причина того, что прозвище задело ее сильнее, чем должно было.
— Оставьте ее в покое.
Его голос твердый и властный — такого нет ни у одного пятилетки из тех, кого она когда-либо встречала.
Два мальчика посмеиваются над ее замешательством.
— Оставьте ее.
Они думают — она чокнутая.
— Немедленно.
Мальчишки спешат убраться.
Девочка шмыгает носом.
— Они просто идиоты, Грейнджер. Не слушай их.
— Они правы…
— Ты не чокнутая, ты особенная.
— Грейнджер.
Она игнорирует его. И, тем не менее, эта фамилия — ее фамилия на его губах — звучит так знакомо. Будто она слышала раньше. Разумеется, слышала: каждый день с начала второго года обучения, когда он начал называть ее по фамилии, так же, как Гарри и Рона. Это отличает ее (их) от сверстников: то, как он называет их, как они называют его. Будто они все недостаточно хороши или наоборот слишком хороши для имен.
Там он счастлив. Беззаботен.
Драко не может вспомнить, когда вообще был счастлив или беззаботен в этом мире.
Грязные ботинки.
Ободранные коленки.
Оранжевая, красная и желтая листва.
— Я больше не могу с тобой видеться.
— Ч-что? Почему? Я сделала что-то не так?
— Нет, ты ничего не сделала. Я сделал.
— Что ты сделал?
— Я… я не могу тебе сказать. Просто… Мой отец, он…
— Не любит девочек… Может быть, мы бы могли поговорить с ним? Может, я бы ему понравилась?
— Нет. Мне жаль.
— Я бы хотела всегда быть с тобой.
— Я тоже.
Обливиэйт.
2. Знакомый
Она узнает его со второй встречи. Он ей знаком, и, по какой-то причине, сказанные им слова ранят ее больше, чем должны.Мальчик.
Со светлыми волосами и темно-серыми глазами.
С заразительным смехом и красивой улыбкой.
С хорошим чувством юмора и добрым нравом.
Гермиона узнает его со второй встречи. Она не знает почему. Будто дежавю.
Ее внимание привлекают светлые волосы мальчика. Он идет впереди остальных, следуя сразу за профессором Макгонагалл. Гермиона слушает вполуха, рассматривая его затылок, пока они идут к парадной лестнице. В какой-то момент юноша поворачивается, смеясь над шуткой друга, и она быстро отводит глаза, чтобы не поймать его взгляд.
В нем есть что-то смутно знакомое, будто она видела его прежде. Это почти невозможно, конечно, потому что он волшебник, а ведь еще пару недель назад девочка даже не знала, что магия действительно существует. (Конечно, Гермиона о ней мечтала, как и многие дети ее возраста). И если только она не встречала его в Косом переулке, когда ходила за покупками (а она была абсолютно уверена, что в таком случае запомнила бы его), то никак не могла узнать этого мальчика.
Профессор Макгонагалл останавливает их и велит подождать, а затем исчезает за дверями, которые, как знает Гермиона, ведут в Большой зал. Она читала об этом в книге «История Хогвартса» тысячу раз и запомнила карту.
Все смущенно затихают.
И затем он — этот блондин — приближается к знаменитому Гарри Поттеру (о котором все только и говорили в поезде). Он высказывается по поводу того факта, что черноволосый мальчик знаменит, смеется над его рыжеволосым другом Уизли-кем-то-там, и затем представляется — все это на одном дыхании. Драко Малфой. (Он — высокомерный и самодовольный — говорит так, будто его имя что-то значит).
Она не может знать его. Она бы никогда не стала дружить с кем-то столь грубым.
Игровая площадка.
Качели.
Ветер играет в ее волосах, пока она качается вперед-назад.
Пара рук раскачивает ее, даря ей воздух.
Позволяя ощутить жизнь.
Смешок.
Самодовольная улыбка мальчишки позади нее.
— Видишь, я же говорил тебе, что это как полет.
— И как бы ты узнал, на что похож полет?
— Это секрет.
— Я умею хранить секреты.
— Грязнокровка.
Его голос полон ненависти и отвращения. И даже будь это не так, презрительная усмешка в полной мере говорит об этом.
Глаза наполняются слезами, когда она слышит унизительное прозвище, которым он называет ее. О котором до этого читала лишь в книгах. Она знает его значение. Знает, насколько оно ненавистное и отвратительное. Гермиона была в курсе, что ее могут назвать так однажды, и приготовилась к тому, что кто-нибудь скажет это. Но, невзирая на все, она вообще не была готова.
Так же как застала ее врасплох боль, которую она ощутила после.
У нее до сих пор есть чувство, что она его откуда-то знает, и, вполне возможно, в этом причина того, что прозвище задело ее сильнее, чем должно было.
— Оставьте ее в покое.
Его голос твердый и властный — такого нет ни у одного пятилетки из тех, кого она когда-либо встречала.
Два мальчика посмеиваются над ее замешательством.
— Оставьте ее.
Они думают — она чокнутая.
— Немедленно.
Мальчишки спешат убраться.
Девочка шмыгает носом.
— Они просто идиоты, Грейнджер. Не слушай их.
— Они правы…
— Ты не чокнутая, ты особенная.
— Грейнджер.
Она игнорирует его. И, тем не менее, эта фамилия — ее фамилия на его губах — звучит так знакомо. Будто она слышала раньше. Разумеется, слышала: каждый день с начала второго года обучения, когда он начал называть ее по фамилии, так же, как Гарри и Рона. Это отличает ее (их) от сверстников: то, как он называет их, как они называют его. Будто они все недостаточно хороши или наоборот слишком хороши для имен.
Страница 2 из 18
