Фандом: Гримм. У Шона Ренарда и Ника Бёркхардта сложились странные отношения: не дружба и не сотрудничество, и, уж конечно, не любовь — просто Ник иногда приходит, потому что ему некуда больше идти, а Шона это устраивает. Шаткий баланс отношений, и его лучше не трогать: слишком велик риск потерять достигнутое равновесие. Привычный мир разрушает некто третий. Ник не помнит, с кем он столкнулся и чем его отравили, но самое главное — он постепенно забывает тех, кто был ему дорог, и скоро забудет Шона Ренарда.
Добавить в моё избранное
60 мин, 22 сек 12488
Шон бы с ним не согласился: рёбра горели огнём, и дышать всё ещё получалось через раз, но именно поэтому ему не удавалось сказать ни слова. Сгибаясь от кашля, он кое-как сел и ощупью начал расстёгивать куртку — очень хотелось обхватить себя руками и не отпускать, пока лёгкие не прекратят попытки вывалиться наружу, а для этого нужно было вначале сорвать бронежилет.
— А как ты… — Гримм посмотрел на запястье, увешанное аж тремя дорогими часами, и понятливо протянул: — Ух ты. А время-то уже семь минут как вышло — не слабо таймер… сбился. Да, привет, Ник. Ну, ты как?
— Не знаю, — честно признался он.
Шон оглянулся. Выглядел Ник скверно — бледный до зелени и нетвёрдо держащийся на ногах, он во все глаза смотрел на Шона и всё ещё сжимал в руке глок, но вряд ли это осознавал. Ленар обогнул диван и тело Ариэль Эберхарт, отобрав пистолет, постучал им в запертую дверь.
— Эй, каждой твари по паре, выходите — уже можно.
Ленар заявил, что тело Эберхарт понадобится ему для решения проблемы с Северными, и отправил всех «по домам». Пожалуй, в данный момент он единственный был способен мыслить ясно и тщательно заметать следы, — предложение приняли безоговорочно. Питер вывел полусонную Джульетту под руки, усадил в машину и умчался, будто их собирались преследовать: возможно, его до дрожи пугал Ленар, а может — Ник. Как они умудрились подружиться после того, как Ник собирался то ли вскрывать его заживо, то ли задушить, до сих пор оставалось загадкой. Наверное, Питер старался не вспоминать тот случай, но начинал шарахаться в стороны каждый раз, как видел в глазах Ника до боли знакомое безумие. Такое, каким он встретил их в этом доме.
Ник, успевший до отъезда немного успокоиться, задержался, чтобы попрощаться. Шону было очень интересно, что такого Ленар ему говорил, для чего даже отвёл за угол дома. Но вначале пути ему намного сильнее хотелось, чтобы Ник хотя бы извинился — пусть он стрелял, будучи не в себе, но помятые рёбра при малейшем движении требовали сатисфакции. А потом ему хотелось, чтобы Ник сказал хоть слово — что угодно, лишь бы не молчал, потеряно сжавшись в комок и глядя в одну точку на лобовом стекле. Но Шон не решился спросить, куда его отвезти, хотя вопрос был актуален как никогда. «Лета» разрушилась и вернула заблокированные в автономной области воспоминания, но только ли те, что были до вчерашнего вечера, или самостоятельные действия этой области в часы, когда основной разум Ника спал, теперь тоже стали достоянием всей его памяти? Чего Ник на самом деле хочет? Чего на самом деле теперь хочет сам Шон? Вряд ли удастся вернуть всё, как было.
Ненадолго отвлёкшись от дороги на мысли, Шон случайно приехал к своему дому — не оставалось ничего другого, как парковаться с уверенным видом.
Когда автомобиль остановился, Ник шевельнулся, будто очнувшись, оценил подземную парковку и обернулся к Шону.
— Ленар сказал, что Ведьмы — та ещё головная боль, — неестественно, криво улыбаясь, произнёс он. Потом уголки его губ снова опустились, и между бровей пролегла глубокая складка. — Сказал не связываться. Слушай, я не хотел в тебя стрелять, даже тогда, просто… Просто я не хотел…
Шон отстегнул ремень безопасности и быстро притянул Ника к своему плечу, прерывая этот поток леденящего душу красноречия.
— Прекращай, — коротко велел он. — Всё в порядке, Ник. Или будет.
Тот уткнулся носом ему в шею, обнял и послушно замолчал, обжигая кожу неровным быстрым дыханием, и постепенно расслабился. Сидеть, извернувшись таким образом, было не очень удобно. Шон подождал немного и, подозревая, что Ник просто уснул, негромко предложил:
— Может, пойдём уже домой? — и спохватился: — В смысле…
— Пойдём, — согласился Ник.
Шон подозрительно покосился на него. Пожалуй, и не нужно возвращать всё как было. Пожалуй, этот непредсказуемый домашний Гримм помнил всё и даже больше. Ему явно было очень удобно лежать на плече, и когда Шон склонился ниже, Ник потянулся ему навстречу.
— А как ты… — Гримм посмотрел на запястье, увешанное аж тремя дорогими часами, и понятливо протянул: — Ух ты. А время-то уже семь минут как вышло — не слабо таймер… сбился. Да, привет, Ник. Ну, ты как?
— Не знаю, — честно признался он.
Шон оглянулся. Выглядел Ник скверно — бледный до зелени и нетвёрдо держащийся на ногах, он во все глаза смотрел на Шона и всё ещё сжимал в руке глок, но вряд ли это осознавал. Ленар обогнул диван и тело Ариэль Эберхарт, отобрав пистолет, постучал им в запертую дверь.
— Эй, каждой твари по паре, выходите — уже можно.
Ленар заявил, что тело Эберхарт понадобится ему для решения проблемы с Северными, и отправил всех «по домам». Пожалуй, в данный момент он единственный был способен мыслить ясно и тщательно заметать следы, — предложение приняли безоговорочно. Питер вывел полусонную Джульетту под руки, усадил в машину и умчался, будто их собирались преследовать: возможно, его до дрожи пугал Ленар, а может — Ник. Как они умудрились подружиться после того, как Ник собирался то ли вскрывать его заживо, то ли задушить, до сих пор оставалось загадкой. Наверное, Питер старался не вспоминать тот случай, но начинал шарахаться в стороны каждый раз, как видел в глазах Ника до боли знакомое безумие. Такое, каким он встретил их в этом доме.
Ник, успевший до отъезда немного успокоиться, задержался, чтобы попрощаться. Шону было очень интересно, что такого Ленар ему говорил, для чего даже отвёл за угол дома. Но вначале пути ему намного сильнее хотелось, чтобы Ник хотя бы извинился — пусть он стрелял, будучи не в себе, но помятые рёбра при малейшем движении требовали сатисфакции. А потом ему хотелось, чтобы Ник сказал хоть слово — что угодно, лишь бы не молчал, потеряно сжавшись в комок и глядя в одну точку на лобовом стекле. Но Шон не решился спросить, куда его отвезти, хотя вопрос был актуален как никогда. «Лета» разрушилась и вернула заблокированные в автономной области воспоминания, но только ли те, что были до вчерашнего вечера, или самостоятельные действия этой области в часы, когда основной разум Ника спал, теперь тоже стали достоянием всей его памяти? Чего Ник на самом деле хочет? Чего на самом деле теперь хочет сам Шон? Вряд ли удастся вернуть всё, как было.
Ненадолго отвлёкшись от дороги на мысли, Шон случайно приехал к своему дому — не оставалось ничего другого, как парковаться с уверенным видом.
Когда автомобиль остановился, Ник шевельнулся, будто очнувшись, оценил подземную парковку и обернулся к Шону.
— Ленар сказал, что Ведьмы — та ещё головная боль, — неестественно, криво улыбаясь, произнёс он. Потом уголки его губ снова опустились, и между бровей пролегла глубокая складка. — Сказал не связываться. Слушай, я не хотел в тебя стрелять, даже тогда, просто… Просто я не хотел…
Шон отстегнул ремень безопасности и быстро притянул Ника к своему плечу, прерывая этот поток леденящего душу красноречия.
— Прекращай, — коротко велел он. — Всё в порядке, Ник. Или будет.
Тот уткнулся носом ему в шею, обнял и послушно замолчал, обжигая кожу неровным быстрым дыханием, и постепенно расслабился. Сидеть, извернувшись таким образом, было не очень удобно. Шон подождал немного и, подозревая, что Ник просто уснул, негромко предложил:
— Может, пойдём уже домой? — и спохватился: — В смысле…
— Пойдём, — согласился Ник.
Шон подозрительно покосился на него. Пожалуй, и не нужно возвращать всё как было. Пожалуй, этот непредсказуемый домашний Гримм помнил всё и даже больше. Ему явно было очень удобно лежать на плече, и когда Шон склонился ниже, Ник потянулся ему навстречу.
Страница 17 из 17
