Голос

Я же напрочь забыл о том, что протирал стаканы.

— И как же вам удалось выбраться оттуда? — наконец спросил я. — Ведь вы же сказали, что должен был остаться только один…

— Раньше никто из игроков не пытался сбежать, поэтому за безопасностью ограждения не следили, ограничившись колючей проволокой и табличками, что ограда под напряжением. Разумеется, никакого электричества там не было и в помине. Когда наступила ночь, я перелез через нее, изрядно ободравшись о проволоку. Но меня это нисколько не волновало. Я потерял голос — вот что было важно.

— Неужели нельзя никак восстановить его?

Парень покачал головой.

— Я был у многих врачей, и те отвечали одно и то же — никаких шансов, — руки сжали пустую кружку. — Мою мечту убили, растоптали, уничтожили. И сейчас у меня осталось единственное желание — отправить в ад подонка, из-за которого это случилось.

Я мог бы сказать ему, что во всем виноват не смотритель, а он сам, но не стал. Что толку? Люди всегда склонны винить в своих бедах других, и если это дает им силы жить — пусть так оно и будет. Вряд ли он когда-либо найдет того мужика, но пока ищет — живет. Хотя бы это пока держит осколки его разбитой мечты вместе. Да, вы сочтете это сумасшествием, скажете, что нужно искать новую цель, но я с вами не соглашусь. Вы просто не видели отчаяния, радости, зависти, восхищения в глазах этого парня, когда он смотрел на сцену, на которой заходились в неистовых криках вокалисты. И, как ни парадоксально, именно это держит его душу подальше от ада.

Тихо хлопнула входная дверь. Табурет передо мной был пуст.