Stolen

Чихнув напоследок сизым дымком выхлопного газа, мотоцикл заглох напротив опушки леса, неведомо как сохранившегося на краю гиганта мегаполиса, укутанного плотным одеялом смога, паутиной оптоволокна и сияющего стеклопакетами небоскрёбов.

Молодой парень спрыгнул с сиденья своего железного коня и, оправив сползающую, будто снятую с чужого плеча косуху, пнул его по переднему колесу:

— Чтоб тебя! — в сердцах воскликнул он, огорчённо и с лёгким недоумением наблюдая, как от молодецкого пинка колесо, оторвавшись со зловещим хрустом от вилки, взмыло в воздух и скрылось где-то на территории города. Чуть погодя ветер донёс до его ушей глухой удар и чей-то вскрик боли, перешедший в стон. Парень поёжился, плюнул на остатки покалеченного мотоцикла и огляделся по сторонам.

Могучие сосны, в несколько обхватов, стояли на границе леса, словно стражи охраняя покой остальных его древесных обитателей. Покрытые сочной зелёной хвоей их толстые ветви свисали до самой земли, давая густую тень и делая фактически невозможным проход до видневшейся за деревьями странной, покрытой ржавого цвета мхом металлической конструкции. Больше всего она походила на полуразвалившуюся избушку времен первых царей тридевятого царства, только полностью состоявшую из металла.

Парень внимательно оглядел деревья, стоявшие в первом ряду, и потянул меч, притороченный у него за спиной. Хоть и время холодного оружия давно минуло, но традиции остались прежними — каждый воин, заслуживший звание богатыря, обязан был носить меч. У большинства они ржавели без дела, но только не у него, у Алёши, который лишь недавно получил это звание, проведя блестяще дипломатическую миссию о подписании мирного договора с Тугарином. Правда, то, что от ставки Тугарина, как и от его войска, ничего не осталось, он стыдливо умолчал, докладывая князю о выполнении задании.

И лишь блеснул на солнце холодный металл, как распахнулись глаза-сучки у старых сосен, полные крови, искривились рты-дупла в усмешках, заскрипели корни, выдираясь из земли. Но невозмутимым остался Алёша. Стоит себе спокойно, в глазах черти пляшут, на губах улыбка играет. Коснулся он кнопки незаметной, под эфесом спрятанной, и загудела цепь, наматывая круги вокруг лезвия. Изумлённо уставились стражи-сосны на это чудо техники, а Алёша-богатырь усмехнулся и спросил:

— Ну что, дадите пройти? Или на дрова вас спилить?

Пошептались древесные стражи между собой кронами и расступились перед Алёшей. Помахивая клинком, вокруг которого, визжа с надрывом, крутилась цепь, он прошёл мимо деревьев по открывшейся тропе и вплотную приблизился к странной металлической конструкции, так похожей на старинную избу.

— Блин, и как там говорилось? Вот голова дырявая! — пробормотал себе под нос Алёша и надолго задумался.

Спустя несколько минут, когда стражи-сосны начали потихоньку к нему приближаться, видя, что он ничего не предпринимает и желая его наказать за недавнюю наглость, Алёша очнулся от раздумий и неожиданно гаркнул во все горло:

— А ну, кругом, твою дивизию!

Металлическая изба аж подпрыгнула, издавая непонятные курлыкающие звуки — нечто среднее между квохтаньем курицы и скрипом проржавевшего колеса обозрения.

Глазам Алёши открылась старая, мхом покрытая дубовая дверь. Он подошёл к ней и дёрнул за медную ручку. Дверь распахнулась, и в тот же момент раздался выстрел…

— Видишь, очухался! А ты боялась, Вася… — раздался над Алёшей чей-то мелодичный голос, и он почувствовал, как кто-то взялся за его за пояс. — Давай, хватай его и потащили отсюда. А уж в лесу о нем позаботятся.

— А-а-а! — резко распахнув глаза, Алёша дёрнулся и молодецким замахом руки отшвырнул неизвестных от себя.

Привстав с пола, на котором он лежал до этого, Алёша увидел, что неизвестными были две девушки, одна из которых уже поднималась, потирая затылок.

— Ну ты и придурок! — прошипела она. — Тебя кто учил девушек бить, а? Совсем у вас в Тридевятске про мораль и этику позабыли.

— Я не знал, кто вы. Да и вы же меня в лес хотели выкинуть! — насупившись, ответил молодой богатырь.

— Ну в лес и что? Было бы что лесом называть. Там же скоростная трасса как раз проходит, идиот, вот тебя бы кто и подбросил до города.

— Ладно тебе, Яга, парень ведь просто испугался, — подняла голову вторая девушка.

Поморщившись, она встала, огляделась и уселась на скамью.

— Яга? — удивлённо протянул Алёша, уставившись на рыжеволосую стройную девушку лет двадцати пяти.

— Ну да! — хмуро улыбнулась та, усаживаясь рядом со второй девушкой, которую, как понял богатырь, звали Василисой. — А ты что думал увидеть? Старую, безобразную старуху, что сопли пускает, людей ворует да ест? Фи, и как не стыдно в такие страсти верить?

— Но как же. Ведь в каждой дежурной части твоё фото висит…

— Это, что ли? — вытащив из кармана фотографию и показав её ему, спросила Яга.