Заплутавшие в темноте

Тоби залился краской, опустив взгляд в пол.

— Вы стыдитесь? — с неподдельным интересом спросил Кук. — Вы написали за ночь текст, даже не отредактировав его, не облачив этого наполнения в добротный сосуд, но текст все равно держал от первой строки до последней, и вы стыдитесь? — Кук хмыкнул, хлестко бросив: — Постыдились бы лучше своих записулек с предыдущих семинаров, которые зачитывали вслух.

— Я… — Тоби подобрал слова и прокрутил в голове, прежде чем произнести, подняв взгляд и оценивая мельком реакцию Кука, — смущаюсь того, что вы могли разглядеть прототипы персонажей.

— Прототипы — это мы с вами, Баррет, — буднично отозвался Кук, поймав его взгляд. Эти глаза держали крепче любого самого захватывающего романа. Темные, глубокие глаза, так резко вступавшие в контраст со светлой кожей и светлыми волосами. — Я вижу все, я не самый паршивый практик, но я отличный, черт подери, теоретик. Я вижу значение и истинный смысл каждой запятой.

Тоби закрыл ладонями лицо, тяжело вздохнув.

Значит, Кук понял, что далеко не платонические отношения героев бытовой драмки, которую он внедрил в антураж Англии середины прошлого века — это острые, оголенные и поданные как блюдо на тарелке фантазии Тоби. Фантазии об Эмброузе Куке.

— Больше не пишите сказок, Баррет, — тихо сказал Кук, поднявшись из кресла. Оправил полы пиджака, подошел и отворил дверь, впустив внутрь легкий сквозняк и шум голосов. — Вам пора на занятия. Я внесу коррективы в ваш учебный план и вновь запишу на курс.

— А как же… — Тоби растерялся, — как же мы… я… будем…

— Как вы справитесь с неловкостью? — едва заметно усмехнулся Кук, покачав головой. — Я не знаю. Надеюсь, вы найдете способ.

Тоби пребывал в смешанных чувствах.

С одной стороны, он обрадовался возвращению в класс Кука, новым возможностям, новому дыханию, открывшемуся после падения надуманных рамок и оков, державших его потенциал в клетке. Но с другой стороны, реакция Кука его разочаровала.

Нет, Тоби не думал, что Эмброуз вдруг раскинется по-хозяйски в кресле, попросит его на радостях сделать минет или похлопает по коленке, с намеком подмигнув.

Но Кук и глазом не моргнул, озвучив так просто все то, что терзало Тоби гребаных три года.

Эта мания, переросшая во влюбленность, это чувство, будто ни один больше человек на свете не пробудит в душе Тоби достаточной искры. Достаточной, чтобы творить и жить в полную силу.

Кук не удивился, не разозлился.

Ни-че-го.

Сказал, что ждет через неделю новых наработок сверх отредактированного и доведенного до ума рассказа и скупо похвалил пару особенно удачных оборотов.

Оборотов, включавших в себя слова «блядь» и«оргазм», что до сих пор, спустя несколько дней, вгоняло Тоби в краску.

Обстановка дома тоже не радовала.

Жан собачился с родителями по телефону, бесконечно волоча за собой по квартире провод допотопного аппарата, и выдавал в трубку то всхлипы, то откровенные рыдания, то скомканные оправдания и французскую брань.

Как понял Тоби, прислушиваясь в промежутках между усиленной работой над первой главой затеянной повести, родители Жана у себя там, за океаном, как-то прознали про ориентацию единственного сына.

Тоби вообще удивлялся, как можно так долго долбиться в глаза и не замечать очевидного. Но по Жану неодобрение родителей ударило сильно.

— Тише, — попросил Дэнни, заботливо прикрыв спящего Жана пледом. Крадучись, насколько позволяли мощные габариты его тела, вышел из крохотной Жановой комнатушки и прикрыл за собой дверь. — Он только заснул.

Тоби как раз вышел из спальни, чтобы набрать на кухне воды.

— Сколько прошло? — спросил он, взглянув на часы: без четверти два ночи. Да, Баррет в последние дни совсем не замечал бешеного бега стрелок по циферблату, полностью погружаясь в то, что писал и переживал.

— Три часа, — нахмурился Дэнни, почесав в затылке. — Он плакал. Все это время. Я… не смог его успокоить.

— Ясно… — Тоби пошел на кухню, но в последний момент остановился, подчиненный необходимостью сказать. — Дэнни?

— Да? — тот обернулся на пороге ванной. Сонный, уставший.

Тоби хотел похвалить Дэнни за то, что не сбежал от истерики Жана, не набросился на него с упреками за слезы и излишнюю эмоциональность. Что видел в нем, кажется, не просто красивого парнишку для умопомрачительного траха.

— Просто береги его, ладно? У тебя хорошо получается.

— Конечно, — Дэнни улыбнулся, расправил плечи, даже перестал казаться настолько вымотанным морально непростым днем. — Конечно.

Даже спустя несколько семинаров Кук не вызвал Тоби выступать с наработками повести.

Лили, Оливер и остальные по несколько раз выходили к трибуне, зачитывали отрывки и главы, выслушивали традиционные разносы и сухие редкие похвалы от Кука.