Заплутавшие в темноте

Но Тоби миновала чаша публичных выступлений.

Все, что он делал на занятиях, так это обсуждал с остальными их творчество, записывал фрагменты лекций и внимал азам, которые преподносил Кук, становясь у доски с огрызком мела и пухлой замусоленной методичкой в руке.

Черновики и наработки Тоби Кук, как правило, читал перед началом пары. Легонько кивал, где-то хмурился, а где-то усмехался так, что Тоби неизменно гадал — до какого отрывка тот добрался?

И если Эмброуз как-то комментировал труды Тоби, забывшего в последнее время, что такое нормальный режим и своевременное выполнение прочих заданий, то делал это кратко. Всегда по делу, по языку и грамматике, по стилистике и ритмике текста. Без лишних эмоций, расставляя карандашом точки и галки, советуя, где стоит оставить паузу, а где стоит развить интересную мысль.

Он не комментировал отсутствие морали, не комментировал слов и поступков героев. А между тем Тоби давно отказался от персонажей, по струнке ходивших под эгидой добра и непротивления злу насилием.

Его персонажи, запутавшиеся, слепо шарившие в поисках источника света в темной комнатушке, жили, как приходилось. Как умели и как считали удобным.

— Почему, — не выдержал Тоби после одного из семинаров, решительно подойдя к столу Кука, — вы не даете мне представить мою работу остальным?

Коллеги по кружку разбрелись из аудитории, стоило прогрохотать фирменному звонку Сейнт Брукса.

Последним всегда оставался Тоби. Неизменно копался в сумке, делая вид, что ищет телефон или лист с расписанием, пытался хоть как-то растянуть время, проведенное с профессором наедине. В реальности, а не в своей повести, иначе бы совсем поехал головой. Только когда Тоби робко поднимал глаза и ловил насмешливый взгляд Кука, он, заливаясь краской, быстро прощался и уходил.

Но не в этот раз.

Тоби нуждался в ответах остро, как никогда. Он изголодался по критике, изголодался по живым эмоциям в ответ на свои тексты.

Даже на сраные сказки раньше находились любители. Та же Лили, к примеру, души не чаяла в его принцессах. А Патрик иногда хвалил фабулу и развязку.

Кук поднял взгляд от журнала, который заполнял каллиграфически ровным почерком. Улыбнулся краем губ, и в его глазах мелькнуло что-то, совсем Эмброузу Куку несвойственное. Искреннее веселье.

— Вы хотите, чтобы все вокруг разгадали тайну ваших… прототипов? — спросил он участливо. Откинулся на спинку кресла, положив руки на подлокотники и легонько побарабанив по ним пальцами.

— Нет, — отозвался Тоби неуверенно.

— Тогда в чем вопрос?

— Для чего-то же существует практика чтения своих текстов на аудиторию, — разозлился Тоби. Эта вечная скупость в объяснениях Кука на тонкой грани с высокомерием. Бесила. Выводила из себя и привлекала одновременно. — Я ценю вашу… — он запнулся, осекшись о ставшее привычным смущение. Теперь, когда Кук знал о его пристрастиях, о том, как Тоби до чертиков хотелось трахнуть своего профессора. Боже, это так мешало, заставляя видеть двусмысленность в каждом слове, — ценю ваши ремарки. Советы. Но другие же… зачитывают.

Кук посерьезнел.

Со вздохом отстранился от спинки кресла.

— Баррет, — сказал он твердо, — ваша импульсивность и нетерпеливость — главные ваши враги. Не в моей привычке объяснять педагогику на пальцах. Не в моей привычке хвалить без надобности. Но ваши коллеги занимаются так называемой пробой пера, им нужно как можно больше критики, нужно видеть сторонние мнения, когда их взгляд замыливается. Вам этого не требуется, — Кук сделал неопределенный жест рукой. Будто сам себя упрекал в излишней откровенности. — У вас все в порядке, Тоби.

Легкий толчок под сердцем и тепло, разлившееся по грудной клетке.

Кук назвал его сокращенным именем, домашним именем. В первый раз. Даже этого не заметив, продолжив с прежней невозмутимостью:

— У вас есть направление и четкое виденье того, как будет развиваться сюжет, и как будут действовать герои. Пусть они и… заплутавшие в темноте. Пусть они только ищут себя в жизни. Вы, как автор, знаете точно, где они окажутся к финалу, выдавая это знание по крупицам своим персонажам, не делая из них всеведущих богов. Вы… — Кук очнулся, взглянув на замершего Тоби так, будто только вспомнил о его присутствии, — вы вообще понимаете, о чем я?

— Думаю, что да, сэр, — произнес Тоби хрипло.

— Вот и пишите. Перестаньте забивать себе голову тем, что делают другие, — сказал Кук спокойно, возвратившись к записям в журнале. — О редактуре и критике поговорим, когда у вас будет готовый материал. Чистовые работы не начинают, не построив здание целиком.

Тоби кивнул.

Подхватил сумку и направился к выходу с четким намерением познать гребаный писательский дзен.

На мгновение, всего на одно, Тоби почудилось, что Кук дрожащей, будто от волнения, рукой ослабил завязь галстука.