Фандом: Ориджиналы. Тебя обидели, малыш? Пойми же, что он тебе не по зубам. Он каждый год обучает и выпускает хренову тучу студентов. Ты что, возомнил себя особенным?
Добавить в моё избранное
29 мин, 10 сек 10936
Тоби закончил очередную главу, удовлетворенно упав на кровать.
Посмотрел под потолок, блаженно прикрыв глаза, и улыбнулся собственным мыслям. Кто же знал, как это необходимо, как жизненно необходимо посвящать себя тому, что ближе лежит к душе. Даже если кажется, будто никто не поймет твоих мыслей, что ищущий да найдет, в чем уличить тебя и за что осмеять.
Если бы не советы Кука.
Если бы не его спокойное «пишите и не забивайте голову», Тоби остался бы на той же мертвой точке ненужного, скучного выкидыша, который когда-то гордо именовал детской литературой.
Битники больше полувека назад объявили протест устоявшимся правилам, постмодернисты разбивали стены классического.
Если они смогли встать на горло общественного мнения, почему не мог он?
«В душе писателя, настоящего писателя, навсегда поселяется война», — вспомнились слова Эмброуза с прошлой лекции.
Тоби поднялся, чтобы поставить последние главы на распечатку.
Принтер затарахтел в привычном медленном темпе, разбудив старушку Тэтчер. Она укоризненно уставила глаза-бусины на Тоби, а затем надежно спряталась в панцирь и больше не отзывалась на звуки.
Хлопнула входная дверь, и в квартиру ворвался громкий смех.
— Нет, ну ты видел?
— Вот это я понимаю — бурлеск!
— Еще бокал шампанского, и эта их солистка… Сиси? Мими?
— Она так шаталась на этих каблуках, я думал она ебнется со сцены…
— И никто бы не догадался, так задумано или…
Новый взрыв смеха раздался совсем рядом. На пороге спальни Тоби, отворив дверь с ноги, обутой в длинный латексный сапог, показался счастливый, разрумяненный от алкоголя Жан.
Тоби приподнял брови.
— Где вас черти носили? — спросил он насмешливо. — В курятнике?
Он махнул рукой, намекая на цветастые перья, щедро торчавшие из блестящей, слепящей обилием страз накидки Жана.
Тот усмехнулся напомаженными алым губами и залихватски подмигнул Баррету. Почему-то только Жан, обряжаясь в невесть что и ведя себя настолько манерно, что у Тоби зашкаливал гей-радар, умудрялся выглядеть органично.
Естественно, как рыбка-клоун в актиниях.
— Мы были на шоу, — объяснил Жан.
— В «Сейнт Брукс Клауд», — добавил Дэнни, помаячив немного за спиной Жана, прежде чем уйти на кухню и застучать там дверцами полок.
Тоби приметил, что Дэнни-то, в отличие от Жана, даже в именитый городской клуб представителей всевозможных меньшинств оделся привычно. В белую хлопковую футболку, которой, кажется, никогда не изменял, и линялые джинсы.
— Такое шоу, такое шоу… — Жан картинно закатил глаза и схватился за сердце. — Если бы тебе уже сейчас, а не в марте, стукнуло двадцать один, мы бы обязательно пригласили тебя с собой!
— И я бы обязательно согласился, — саркастически отозвался Тоби, постучав по крышке на мгновение заглохшего принтера.
Пьяный взгляд Жана, пропустившего подколку мимо ушей, прошелся по письменному столу Тоби. Видно, ища свежей искры для разговора.
И наткнулся на фоторамку, которую — будь она неладна! — Тоби так и не убрал подальше в ящик.
Жан присвистнул.
— Ого, — он улыбнулся, прикусив губу. — Я-то думал все, почему у него такая подозрительно знакомая мордашка… Дэнни даже ревновать начал, так я на него пырил…
— Ничего я не начал! — приглушенно буркнул Дэнни откуда-то с кухни.
— Твой Александр Скарсгард тоже был, — сказал Жан уже серьезнее под вопросительным взглядом Тоби. — Если бы ты раздобыл поддельные бумажки и пошел с нами, мог бы под третий бокал шампанского, который он выдул за милую душу, уговорить его на скорый…
— Что? — перебил Тоби резко. — Жаннотен, у тебя совсем крыша протекла?
— Господи, что же ты орешь, как ебучий кот во время гона? — поморщился Жан, зажав уши ладонями.
— Эмброуз Кук? В гей, мать его, клубе? — недоверчиво переспросил Тоби уже тише.
Внутренности скрутило, дыхание сбилось, как во время бега на короткую дистанцию. Баррет даже не подозревал, что можно злиться и радоваться одновременно. Ощущение на грани с тошнотой, впрочем, оказалось не из приятных.
— Ну да, — пожал плечами Жан.
— Дэнни? — позвал Тоби громко.
Тот, ворча и бубня что-то с набитым печеньем ртом, зашел в комнату и поглядел поверх плеча Жана на снимок, на который Тоби указал дрожащим пальцем.
— Ну да, этот типок… — подтвердил Дэнни. Скосил глаза на зависшего на фотокарточке Жана и возмутился: — Эй, а ну хватит на него пырить!
В аудиторию Тоби ворвался, не помня, как миновал коридоры и нетерпеливо расталкивал плечами зазевавшихся студентов, которые плелись на обеденный перерыв в кафетерий.
Хлопнул дверью, бросил сумку у порога и так резко подлетел к письменному столу, что Кук едва успел сообразить, что происходит, когда Тоби схватил его за отвороты пиджака и прорычал дрожащим от волнения и раздражения голосом:
— Снимаешь там шлюх?
Посмотрел под потолок, блаженно прикрыв глаза, и улыбнулся собственным мыслям. Кто же знал, как это необходимо, как жизненно необходимо посвящать себя тому, что ближе лежит к душе. Даже если кажется, будто никто не поймет твоих мыслей, что ищущий да найдет, в чем уличить тебя и за что осмеять.
Если бы не советы Кука.
Если бы не его спокойное «пишите и не забивайте голову», Тоби остался бы на той же мертвой точке ненужного, скучного выкидыша, который когда-то гордо именовал детской литературой.
Битники больше полувека назад объявили протест устоявшимся правилам, постмодернисты разбивали стены классического.
Если они смогли встать на горло общественного мнения, почему не мог он?
«В душе писателя, настоящего писателя, навсегда поселяется война», — вспомнились слова Эмброуза с прошлой лекции.
Тоби поднялся, чтобы поставить последние главы на распечатку.
Принтер затарахтел в привычном медленном темпе, разбудив старушку Тэтчер. Она укоризненно уставила глаза-бусины на Тоби, а затем надежно спряталась в панцирь и больше не отзывалась на звуки.
Хлопнула входная дверь, и в квартиру ворвался громкий смех.
— Нет, ну ты видел?
— Вот это я понимаю — бурлеск!
— Еще бокал шампанского, и эта их солистка… Сиси? Мими?
— Она так шаталась на этих каблуках, я думал она ебнется со сцены…
— И никто бы не догадался, так задумано или…
Новый взрыв смеха раздался совсем рядом. На пороге спальни Тоби, отворив дверь с ноги, обутой в длинный латексный сапог, показался счастливый, разрумяненный от алкоголя Жан.
Тоби приподнял брови.
— Где вас черти носили? — спросил он насмешливо. — В курятнике?
Он махнул рукой, намекая на цветастые перья, щедро торчавшие из блестящей, слепящей обилием страз накидки Жана.
Тот усмехнулся напомаженными алым губами и залихватски подмигнул Баррету. Почему-то только Жан, обряжаясь в невесть что и ведя себя настолько манерно, что у Тоби зашкаливал гей-радар, умудрялся выглядеть органично.
Естественно, как рыбка-клоун в актиниях.
— Мы были на шоу, — объяснил Жан.
— В «Сейнт Брукс Клауд», — добавил Дэнни, помаячив немного за спиной Жана, прежде чем уйти на кухню и застучать там дверцами полок.
Тоби приметил, что Дэнни-то, в отличие от Жана, даже в именитый городской клуб представителей всевозможных меньшинств оделся привычно. В белую хлопковую футболку, которой, кажется, никогда не изменял, и линялые джинсы.
— Такое шоу, такое шоу… — Жан картинно закатил глаза и схватился за сердце. — Если бы тебе уже сейчас, а не в марте, стукнуло двадцать один, мы бы обязательно пригласили тебя с собой!
— И я бы обязательно согласился, — саркастически отозвался Тоби, постучав по крышке на мгновение заглохшего принтера.
Пьяный взгляд Жана, пропустившего подколку мимо ушей, прошелся по письменному столу Тоби. Видно, ища свежей искры для разговора.
И наткнулся на фоторамку, которую — будь она неладна! — Тоби так и не убрал подальше в ящик.
Жан присвистнул.
— Ого, — он улыбнулся, прикусив губу. — Я-то думал все, почему у него такая подозрительно знакомая мордашка… Дэнни даже ревновать начал, так я на него пырил…
— Ничего я не начал! — приглушенно буркнул Дэнни откуда-то с кухни.
— Твой Александр Скарсгард тоже был, — сказал Жан уже серьезнее под вопросительным взглядом Тоби. — Если бы ты раздобыл поддельные бумажки и пошел с нами, мог бы под третий бокал шампанского, который он выдул за милую душу, уговорить его на скорый…
— Что? — перебил Тоби резко. — Жаннотен, у тебя совсем крыша протекла?
— Господи, что же ты орешь, как ебучий кот во время гона? — поморщился Жан, зажав уши ладонями.
— Эмброуз Кук? В гей, мать его, клубе? — недоверчиво переспросил Тоби уже тише.
Внутренности скрутило, дыхание сбилось, как во время бега на короткую дистанцию. Баррет даже не подозревал, что можно злиться и радоваться одновременно. Ощущение на грани с тошнотой, впрочем, оказалось не из приятных.
— Ну да, — пожал плечами Жан.
— Дэнни? — позвал Тоби громко.
Тот, ворча и бубня что-то с набитым печеньем ртом, зашел в комнату и поглядел поверх плеча Жана на снимок, на который Тоби указал дрожащим пальцем.
— Ну да, этот типок… — подтвердил Дэнни. Скосил глаза на зависшего на фотокарточке Жана и возмутился: — Эй, а ну хватит на него пырить!
В аудиторию Тоби ворвался, не помня, как миновал коридоры и нетерпеливо расталкивал плечами зазевавшихся студентов, которые плелись на обеденный перерыв в кафетерий.
Хлопнул дверью, бросил сумку у порога и так резко подлетел к письменному столу, что Кук едва успел сообразить, что происходит, когда Тоби схватил его за отвороты пиджака и прорычал дрожащим от волнения и раздражения голосом:
— Снимаешь там шлюх?
Страница 7 из 9
