Фандом: Сотня. По эпизоду ареста Октавии на маскараде.
Добавить в моё избранное
7 мин, 46 сек 7394
— Прошу вас, лейтенант Шамвей, умоляю вас, она должна уйти… Отпустите нас, и я сделаю, что хотите… что угодно…
— Что угодно, кадет?
Беллами судорожно кивнул, не сводя взгляда с лица Шамвея. Тот на секунду задумался, потом подал знак двум охранникам, они скрутили руки перепуганной Октавии и вывели ее из отсека.
— Куда вы ее?
— Пока никуда, — оценивающе прищурился Шамвей. — Все зависит от того, насколько далеко ты готов зайти ради этой девушки.
— Все, что угодно, — повторил Беллами.
— Тогда пойдем.
— Куда?
— А это имеет значение? — холодно уточнил Шамвей.
Беллами только молча помотал головой. Октавия… Мама… Что же он наделал? Но, может, еще получится все исправить? Если Октавия пока не арестована и Шамвей не будет регистрировать задержание — возможно, удастся как-то все уладить. Но что Шамвею надо? Чем Беллами может расплатиться за такую огромную услугу? У него ведь ничего нет. Ничего, даже вполовину стоящего жизней его сестры и матери.
Шамвей завел его в небольшое подсобное помещение, где хранился инвентарь для проведения мелких ремонтных работ на текущем уровне. Жестом пригласив Беллами внутрь, он вошел следом и заблокировал дверь.
Беллами и так было страшно, но если раньше его до дрожи пугало случившееся на дискотеке и то, чем оно обернулось, и ему отчаянно хотелось, чтобы все это оказалось дурным сном, от которого можно проснуться, то теперь Беллами впервые испугался не последствий, а именно того, что происходило прямо здесь и сейчас. Он абсолютно не понимал, что надо Шамвею, и от этого становилось еще более жутко.
— На колени, — коротко бросил тот.
— Что?
— Ты глухой?
— Нет, сэр, — Беллами медленно опустился на грязный пол, продолжая теряться в догадках, что, черт возьми, Шамвей от него хочет.
И даже когда лейтенант расстегнул ширинку и достал свой начавший наливаться кровью член, Беллами продолжал недоуменно на него таращиться.
— И чего ты ждешь? — уже раздраженно спросил Шамвей.
— А?
— Ты не только глухой, но еще и тупой?
Беллами судорожно сглотнул.
— Ты же сказал, что готов на все, что угодно, — издевательски напомнил Шамвей. — Или твоя готовность не простирается настолько далеко?
Беллами, как завороженный, не сводил взгляда с колыхающегося перед его глазами чужого мужского достоинства и едва слышал, что ему говорят. Но Шамвей нашел способ вернуть его внимание.
— Кто вообще тебе та девчонка? И как можно было оказаться на Ковчеге без чипа? — спросил он.
— Никто, совершенно никто, — ответил Беллами мигом севшим голосом. — Ее вообще там не было. Вам показалось.
— Да? — хмыкнул Шамвей. — Ну, попробуй меня в этом убедить.
Беллами кивнул и медленно наклонился вперед, коснувшись губами его члена.
Он сам во всем виноват. Не надо было выпускать Октавию из каюты. Но он исправит свою ошибку. Любым способом. В конце концов, мать неоднократно покупала безопасность Октавии именно так. Ну или примерно так, деталей Беллами не знал и не хотел знать.
Минет он делать не умел, хотя искренне старался. Но терпения Шамвею хватило ненадолго. Поняв степень неопытности Беллами, лейтенант взял дело в свои руки, вцепился в его волосы, притягивая к себе и буквально насаживая его рот на свой член. Беллами только и оставалось стараться не закашляться и не подавиться, пока Шамвей трахал его глотку.
Беллами не помнил, как добрался до жилого уровня с их каютой и очнулся, лишь когда понял, что уже в третий раз дергает на себя ручку двери, но она так и не открывается. Он непонимающе уставился на выцветший оранжевый пластик с напечатанным на нем номером. Но как же так? Мама должна уже быть дома. И Октавия… Неужели Шамвей их не отпустил?! Беллами еще раз изо всех сил рванул ручку и только тогда увидел приклеенный посредине ярко-желтый стикер «Освобожденное помещение».
Что? Как?! Но он же…
Беллами несколько секунд невидяще смотрел прямо перед собой, потом развернулся и побежал обратно, не разбирая дороги, спотыкаясь и едва вписываясь в повороты. Но ни в той подсобке, ни возле нее лейтенанта Шамвея, конечно, уже не было. Беллами бросился его искать, не обращая внимания, как шарахаются от него люди и сколько он привлекает к себе ненужного внимания.
В итоге лейтенант нашел его сам. Едва завидев, Беллами бросился на него с возмущенным:
— Вы! Вы же мне обеща…
Но тут же был жестко схвачен за шкирку — так, что воротник сдавил горло, перекрывая и дыхание, и рвущиеся на волю слова. Шамвей пинком впихнул его в ближайший незапертый отсек и возмущенно прошипел прямо в лицо:
— Что вы себе позволяете, кадет Блейк?!
Беллами рванулся в сторону, так что затрещали швы на куртке, но зато он освободился от захвата. Или лейтенант его просто отпустил — Беллами не понял, но это было и неважно.
— Что угодно, кадет?
Беллами судорожно кивнул, не сводя взгляда с лица Шамвея. Тот на секунду задумался, потом подал знак двум охранникам, они скрутили руки перепуганной Октавии и вывели ее из отсека.
— Куда вы ее?
— Пока никуда, — оценивающе прищурился Шамвей. — Все зависит от того, насколько далеко ты готов зайти ради этой девушки.
— Все, что угодно, — повторил Беллами.
— Тогда пойдем.
— Куда?
— А это имеет значение? — холодно уточнил Шамвей.
Беллами только молча помотал головой. Октавия… Мама… Что же он наделал? Но, может, еще получится все исправить? Если Октавия пока не арестована и Шамвей не будет регистрировать задержание — возможно, удастся как-то все уладить. Но что Шамвею надо? Чем Беллами может расплатиться за такую огромную услугу? У него ведь ничего нет. Ничего, даже вполовину стоящего жизней его сестры и матери.
Шамвей завел его в небольшое подсобное помещение, где хранился инвентарь для проведения мелких ремонтных работ на текущем уровне. Жестом пригласив Беллами внутрь, он вошел следом и заблокировал дверь.
Беллами и так было страшно, но если раньше его до дрожи пугало случившееся на дискотеке и то, чем оно обернулось, и ему отчаянно хотелось, чтобы все это оказалось дурным сном, от которого можно проснуться, то теперь Беллами впервые испугался не последствий, а именно того, что происходило прямо здесь и сейчас. Он абсолютно не понимал, что надо Шамвею, и от этого становилось еще более жутко.
— На колени, — коротко бросил тот.
— Что?
— Ты глухой?
— Нет, сэр, — Беллами медленно опустился на грязный пол, продолжая теряться в догадках, что, черт возьми, Шамвей от него хочет.
И даже когда лейтенант расстегнул ширинку и достал свой начавший наливаться кровью член, Беллами продолжал недоуменно на него таращиться.
— И чего ты ждешь? — уже раздраженно спросил Шамвей.
— А?
— Ты не только глухой, но еще и тупой?
Беллами судорожно сглотнул.
— Ты же сказал, что готов на все, что угодно, — издевательски напомнил Шамвей. — Или твоя готовность не простирается настолько далеко?
Беллами, как завороженный, не сводил взгляда с колыхающегося перед его глазами чужого мужского достоинства и едва слышал, что ему говорят. Но Шамвей нашел способ вернуть его внимание.
— Кто вообще тебе та девчонка? И как можно было оказаться на Ковчеге без чипа? — спросил он.
— Никто, совершенно никто, — ответил Беллами мигом севшим голосом. — Ее вообще там не было. Вам показалось.
— Да? — хмыкнул Шамвей. — Ну, попробуй меня в этом убедить.
Беллами кивнул и медленно наклонился вперед, коснувшись губами его члена.
Он сам во всем виноват. Не надо было выпускать Октавию из каюты. Но он исправит свою ошибку. Любым способом. В конце концов, мать неоднократно покупала безопасность Октавии именно так. Ну или примерно так, деталей Беллами не знал и не хотел знать.
Минет он делать не умел, хотя искренне старался. Но терпения Шамвею хватило ненадолго. Поняв степень неопытности Беллами, лейтенант взял дело в свои руки, вцепился в его волосы, притягивая к себе и буквально насаживая его рот на свой член. Беллами только и оставалось стараться не закашляться и не подавиться, пока Шамвей трахал его глотку.
Беллами не помнил, как добрался до жилого уровня с их каютой и очнулся, лишь когда понял, что уже в третий раз дергает на себя ручку двери, но она так и не открывается. Он непонимающе уставился на выцветший оранжевый пластик с напечатанным на нем номером. Но как же так? Мама должна уже быть дома. И Октавия… Неужели Шамвей их не отпустил?! Беллами еще раз изо всех сил рванул ручку и только тогда увидел приклеенный посредине ярко-желтый стикер «Освобожденное помещение».
Что? Как?! Но он же…
Беллами несколько секунд невидяще смотрел прямо перед собой, потом развернулся и побежал обратно, не разбирая дороги, спотыкаясь и едва вписываясь в повороты. Но ни в той подсобке, ни возле нее лейтенанта Шамвея, конечно, уже не было. Беллами бросился его искать, не обращая внимания, как шарахаются от него люди и сколько он привлекает к себе ненужного внимания.
В итоге лейтенант нашел его сам. Едва завидев, Беллами бросился на него с возмущенным:
— Вы! Вы же мне обеща…
Но тут же был жестко схвачен за шкирку — так, что воротник сдавил горло, перекрывая и дыхание, и рвущиеся на волю слова. Шамвей пинком впихнул его в ближайший незапертый отсек и возмущенно прошипел прямо в лицо:
— Что вы себе позволяете, кадет Блейк?!
Беллами рванулся в сторону, так что затрещали швы на куртке, но зато он освободился от захвата. Или лейтенант его просто отпустил — Беллами не понял, но это было и неважно.
Страница 1 из 3
