Ничего лишнего, ничего личного

Это ощущение − члена во рту и ладони на голове, которая тебя за это поглаживает, − запомнилось Гермионе надолго. Два года она целиком была погружена в эти отношения − и находилась снизу, − долго не находя в себе силы их оборвать. А потом у неё получилось. Тогда-то она и переехала из центра города на окраину, где снимала сейчас крохотную, но уютную квартирку за приемлемую цену. В этом скромном жилище не было места ни для чего лишнего.

Но даже при столь усердном отрицании всего личного Гермиона иногда позволяла себе развеяться. Для этого ведь и придумали выходные. Она давно облюбовала для себя небольшой бар с приличным контингентом и хорошей музыкой. Настолько облюбовала, что даже могла прийти туда одна. В те дни, когда говорить с приятельницами с работы хотелось не намного больше, чем сидеть дома одной в субботний вечер.

Если Гермиона допрашивала бы саму себя, то обязательно спросила бы: «Зачем приходить в бар, если не собираешься ни с кем знакомиться?» И самой себе Гермиона, возможно, и призналась бы, что не так уж она и«не собирается». Может, только делает вид. Убеждает саму себя, что придерживается правила «ничего личного». Да и тех, кто пытается проникнуть в её зону комфорта, тоже убеждает. Почти всех. Почти.

− Я занята, − сдержанно проговорила она в ответ на приветствие незнакомого мужчины. Тот присел за столик к Гермионе и поставил перед ней бокал с коктейлем — точно таким же, что она как раз допивала. «Пришёл подготовленным», − мелькнуло в голове одобрение.

− А на самом деле? — с откровенным сомнением спросил он.

− На самом деле… О, Мистер Малфой?

− Так мы знакомы? — он улыбнулся, и в уголках его тёмно-серых, почти чёрных при таком скудном освещении глаз показались глубокие морщинки. Гермиона знала этого мужчину практически с детства, но ни разу с ним не говорила.

− Я училась в одной школе с вашим сыном Драко. Мы выпустились в один год. Наверное, вы меня не помните. Я ничем особенно не выделялась…

«Сначала ты знакомишься с женщинами своего возраста, запросто соблазняешь их, потом находишь» ту единственную«(которая умудрилась охомутать тебя), а после развода и глазом моргнуть не успеваешь, как знакомишься в баре с ровесницей своего сына. То есть с девушкой, которая примерно в два раза тебя младше»… − примерно такая нить рассуждений протянулась в мыслях Люциуса Малфоя. Чёрт бы побрал это время, что бежит так быстро. К такому резкому скачку Люциус определённо не успел подготовиться.

Он частенько заглядывал в этот лондонский бар вместе с деловыми партнёрами, опрокидывал пару бокалов виски и обычно возвращался домой один. Но бывало, под настроение, знакомился с кем-то. Вот и тем субботним вечером чёрт дёрнул его за язык познакомиться с этой молодой (слишком молодой, как выяснилось) девчонкой.

− И чем вы сейчас занимаетесь… м-м-м… − Люциус, разумеется, не сумел вспомнить имя девчонки. Да и лицо казалось незнакомым. Привлекательная, со вздёрнутым носиком и большими грустными глазами… Но незнакомая.

− Я Гермиона Грейнджер, − смущённо представилась она. — Лучше просто Гермиона.

− Люциус, − он обозначил своё имя, чем окончательно перешёл на «ты». − Приятно познакомиться с тобой… Пусть даже это и не первая наша встреча. Так чем ты занимаешься после школы? Сколько прошло с выпуска, года два, три?

− В прошлом году я закончила второй курс колледжа… А сейчас работаю помощником юриста. Может быть, когда-нибудь вернусь к учёбе. Ещё один год, и я стала бы бакалавром.

− И что помешало?

− Ну, я… Мои родители переехали в Австралию, а мой… Мы… В общем, я осталась одна. Сначала думала, что смогу и учиться, и работать, а теперь понимаю, насколько переоценила себя… − тут Гермиона парой быстрых глотков опустошила бокал, обнажая своё нервное напряжение. − А что Драко?

− Он сейчас живёт с матерью. Учится, − Люциус тоже почувствовал себя неловко, в который раз пригубив свой виски. — После развода мы не так много общаемся. И с Нарциссой, и с Драко.

Люциус и хотел бы говорить о своём рухнувшем браке с грустью или сожалением, но не мог. Он испытывал скорее злость — из-за того, что его выставили виноватым. Почему-то тех, кто что-то ломает, считают разрушителями. Но обывателям просто не хватает ума предположить, что у «разрушителя» изначально в планах может значиться постройка чего-то нового, более значительного, лучшего. В случае с разводом — лучшей семьи. А если не выйдет — лучшего одиночества. И пусть шансы на первый вариант не так велики, но надо хотя бы попробовать.

Гермиона молчала, по-прежнему оставаясь молодой. Печаль в глазах не делала её мудрее. Потому что грусть — это просто грусть. Личико этой девчонки было слишком симпатичным, а белая маечка и красная помада слишком сильно переманивали внимание, чтобы заглядывать глубже. По крайней мере, при первой встрече.

− Ты очень красива, знаешь об этом? — спросил Люциус.