Фандом: Гарри Поттер. Смотри, что хватаешь руками. Последствия непредсказуемы.
Добавить в моё избранное
4 мин, 30 сек 4398
— А это еще что такое? — спросил Гойл.
— Амортенция, — коротко ответил Малфой, и Гойл от удивления выронил печенье.
— Зачем она тебе? Где ты ее достал?
— Где достал, там больше нет, — хохотнул Малфой. — Загоню ее по сходной цене.
Малфой преувеличивал, а точнее — делал хорошую мину при очень плохой игре. Амортенция досталась ему буквально за гроши, а продать он ее планировал… как получится.
Дела у Малфоев шли плохо, министерство вытрясло сейф до последнего кната, Астория забрала сына и сбежала к родителям. Сам Малфой, лишенный состояния, положения и даже прекрасного тела юной супруги, по старой дружбе присоседился к поставщику Лютного Грегори Гойлу и в длительных поездках по Британии коротал холодные ночи тоже в его компании.
Поодиночке.
Хотя Малфой и слышал, как еженощно яростно надрачивает Гойл: ставить заглушающие заклинания он так и не научился, а вот дрочил очень смачно. Мысленно послав Гойл в задницу, Малфой поставил бокал с Амортенцией на туалетный столик, быстро разделся и завалился спать. Средство надо было бы, конечно, перелить, но Малфою было лень: не себе же.
Ночью он проснулся, сам не понимая отчего. Машинально высунул руку из-под одеяла и хлебнул воды. А потом прислушался.
Гойл по привычке дрочил.
«Да чтоб тебя», — выругался Малфой и перевернулся на другой бок.
Гойл не унимался. Полежав еще минут десять, Малфой, яростно завидуя выдержке Гойла, снова не глядя глотнул воды. И обалдел.
Вода пахла. Приятно. И на вкус была странной. Малфой, чувствуя, как от ужаса немеют конечности, разлепил глаза и посмотрел на туалетный столик. Конечно, из-за этого идиота Гойла он перепутал бокалы. Вода стояла чуть дальше, а он умудрился хлебнуть Амортенции.
Гойл с громким стоном кончил, довольно всхрюкнул и затих. А Малфой лежал, прислушиваясь к собственным ощущениям.
Ничего особенного не происходило. В голову не ударила страсть, не появились незнакомые или неожиданные чувства, и даже одержимость, которой когда-то пугал их Слагхорн, не наступала. Просто быстро и болезненно затвердел член.
Малфой дважды ударил себя по лбу, но сообразил, что это не поможет. Вздохнув, он сунул руку в штаны и занялся самоудовлетворением. При этом он почти ничего не чувствовал, зато яйца заломило так, как будто он страдал стояком уже недели три.
Малфой сдавленно зарычал и поменял позу, но это не спасло. Он заметался по кровати, вызывая в памяти все, что только мог: сиськи Астории, сиськи Паркинсон, даже сиськи Грейнджер и — о, ужас — задницу МакГонагалл. Но когда и задница МакГонагалл не помогла, Малфой решился и подумал о Поттере, потом о Забини, снова о Поттере… но все было бесполезно.
Малфой был готов зарыдать. Яйца втянулись, как не было, член был готов разлететься на куски, а облегчение все не приходило. Почему-то краснея, Малфой сунул палец куда совсем бы не следовало, мечтая нащупать то, о чем писали в маггловских журналах. Отец бы его, конечно, убил, если бы узнал — не за палец, разумеется, а за источник знаний. Затем Малфой обвинил во всем Слагхорна, потом переключился на Гойла.
— Грег, — вырвалось у Малфоя, — а Гре-е-ег…
Тот довольно похрапывал.
— Грег! — взвизгнул Малфой и, дождавшись невнятного бормотания, попросил: — Трахни меня.
— Чего-о? — протянул сразу проснувшийся Гойл.
— Трахни меня!
— Как? — растерялся Гойл.
— А то ты и этого не сообразишь! — заорал Малфой. — Знаешь, ничего нового еще не придумали!
— Ну ладно, только не вопи, — миролюбиво согласился Гойл. Он с готовностью перебрался на соседнюю кровать, ручищей перевернул Малфоя на живот — тот только пискнул — и одним движением снял штаны.
Малфой понял, что с просьбой несколько поторопился. Больших размеров у Гойла были не только кулаки, но выбирать не приходилось. Малфой стиснул зубы и приготовился к худшему, и в этот момент Гойл размахнулся и засадил ему в челюсть.
Пришел в себя Малфой не то чтобы скоро, но явно через несколько минут. Ему было тяжело и немного больно, но он решил потерпеть. Гойл копошился где-то в его заднице и тихо и нецензурно ругался.
— Ну чего ты там возишься? — простонал Малфой, проверяя языком зубы.
— А чего ты так рано в себя пришел? — удивился Гойл. — Вот я почти уже всунул, мне так тебе по морде еще раз не дать.
От его слов Малфой чуть не потерял сознание без посторонней помощи.
— Я же не чувствую почти ничего, — подумав, сказал он. — Ты чего суешь?
— Ну… этот, как его, — смутился Гойл.
— Может, куда-нибудь не туда? — предположил Малфой, у которого болевые ощущения никак не вязались с увиденным размером.
— Ну… у тебя тут выбор не особо, — дернулся Гойл, легко приподнял Малфоя за бедра и сказал: — Ха!
У Малфоя перед глазами промелькнула вся короткая жизнь.
— Амортенция, — коротко ответил Малфой, и Гойл от удивления выронил печенье.
— Зачем она тебе? Где ты ее достал?
— Где достал, там больше нет, — хохотнул Малфой. — Загоню ее по сходной цене.
Малфой преувеличивал, а точнее — делал хорошую мину при очень плохой игре. Амортенция досталась ему буквально за гроши, а продать он ее планировал… как получится.
Дела у Малфоев шли плохо, министерство вытрясло сейф до последнего кната, Астория забрала сына и сбежала к родителям. Сам Малфой, лишенный состояния, положения и даже прекрасного тела юной супруги, по старой дружбе присоседился к поставщику Лютного Грегори Гойлу и в длительных поездках по Британии коротал холодные ночи тоже в его компании.
Поодиночке.
Хотя Малфой и слышал, как еженощно яростно надрачивает Гойл: ставить заглушающие заклинания он так и не научился, а вот дрочил очень смачно. Мысленно послав Гойл в задницу, Малфой поставил бокал с Амортенцией на туалетный столик, быстро разделся и завалился спать. Средство надо было бы, конечно, перелить, но Малфою было лень: не себе же.
Ночью он проснулся, сам не понимая отчего. Машинально высунул руку из-под одеяла и хлебнул воды. А потом прислушался.
Гойл по привычке дрочил.
«Да чтоб тебя», — выругался Малфой и перевернулся на другой бок.
Гойл не унимался. Полежав еще минут десять, Малфой, яростно завидуя выдержке Гойла, снова не глядя глотнул воды. И обалдел.
Вода пахла. Приятно. И на вкус была странной. Малфой, чувствуя, как от ужаса немеют конечности, разлепил глаза и посмотрел на туалетный столик. Конечно, из-за этого идиота Гойла он перепутал бокалы. Вода стояла чуть дальше, а он умудрился хлебнуть Амортенции.
Гойл с громким стоном кончил, довольно всхрюкнул и затих. А Малфой лежал, прислушиваясь к собственным ощущениям.
Ничего особенного не происходило. В голову не ударила страсть, не появились незнакомые или неожиданные чувства, и даже одержимость, которой когда-то пугал их Слагхорн, не наступала. Просто быстро и болезненно затвердел член.
Малфой дважды ударил себя по лбу, но сообразил, что это не поможет. Вздохнув, он сунул руку в штаны и занялся самоудовлетворением. При этом он почти ничего не чувствовал, зато яйца заломило так, как будто он страдал стояком уже недели три.
Малфой сдавленно зарычал и поменял позу, но это не спасло. Он заметался по кровати, вызывая в памяти все, что только мог: сиськи Астории, сиськи Паркинсон, даже сиськи Грейнджер и — о, ужас — задницу МакГонагалл. Но когда и задница МакГонагалл не помогла, Малфой решился и подумал о Поттере, потом о Забини, снова о Поттере… но все было бесполезно.
Малфой был готов зарыдать. Яйца втянулись, как не было, член был готов разлететься на куски, а облегчение все не приходило. Почему-то краснея, Малфой сунул палец куда совсем бы не следовало, мечтая нащупать то, о чем писали в маггловских журналах. Отец бы его, конечно, убил, если бы узнал — не за палец, разумеется, а за источник знаний. Затем Малфой обвинил во всем Слагхорна, потом переключился на Гойла.
— Грег, — вырвалось у Малфоя, — а Гре-е-ег…
Тот довольно похрапывал.
— Грег! — взвизгнул Малфой и, дождавшись невнятного бормотания, попросил: — Трахни меня.
— Чего-о? — протянул сразу проснувшийся Гойл.
— Трахни меня!
— Как? — растерялся Гойл.
— А то ты и этого не сообразишь! — заорал Малфой. — Знаешь, ничего нового еще не придумали!
— Ну ладно, только не вопи, — миролюбиво согласился Гойл. Он с готовностью перебрался на соседнюю кровать, ручищей перевернул Малфоя на живот — тот только пискнул — и одним движением снял штаны.
Малфой понял, что с просьбой несколько поторопился. Больших размеров у Гойла были не только кулаки, но выбирать не приходилось. Малфой стиснул зубы и приготовился к худшему, и в этот момент Гойл размахнулся и засадил ему в челюсть.
Пришел в себя Малфой не то чтобы скоро, но явно через несколько минут. Ему было тяжело и немного больно, но он решил потерпеть. Гойл копошился где-то в его заднице и тихо и нецензурно ругался.
— Ну чего ты там возишься? — простонал Малфой, проверяя языком зубы.
— А чего ты так рано в себя пришел? — удивился Гойл. — Вот я почти уже всунул, мне так тебе по морде еще раз не дать.
От его слов Малфой чуть не потерял сознание без посторонней помощи.
— Я же не чувствую почти ничего, — подумав, сказал он. — Ты чего суешь?
— Ну… этот, как его, — смутился Гойл.
— Может, куда-нибудь не туда? — предположил Малфой, у которого болевые ощущения никак не вязались с увиденным размером.
— Ну… у тебя тут выбор не особо, — дернулся Гойл, легко приподнял Малфоя за бедра и сказал: — Ха!
У Малфоя перед глазами промелькнула вся короткая жизнь.
Страница 1 из 2
