Фандом: Капитан Блад. Питер Блад и Джереми Питт арестованы королевскими драгунами за участие в мятеже Монмута и брошены в Бриджуотерскую тюрьму. Но даже там доктор не забывает о своей работе…
Добавить в моё избранное
23 мин, 28 сек 9084
Весь первый день пребывания в Бриджуотерской тюрьме Джереми Питт старался держаться рядом с доктором Бладом. Сначала они вместе пытались успокоить убитого горем Бэйнса, который мог думать только о своей семье, оставшейся там, в усадьбе Оглторп, во власти жестоких и грубых драгун полковника Кирка, а потом возились с ранеными. Джереми сомневался, что от него много толку в мудреном искусстве врачевания, но, по крайней мере, так он мог хоть чем-то помочь доктору. Даже если всё, на что он был способен, — это держать корчившихся от боли раненых, пока Питер Блад обрабатывал их раны.
Доктор продолжал поражать молодого сомерсетширского шкипера. Казалось, после всего, что стряслось с ними этим утром, он должен пребывать в не менее расстроенных чувствах, чем мистер Бейнс. Но Питер Блад двигался от раненого к раненому, сосредоточенный, спокойный и вежливый, осматривая их раны и обрабатывая их настолько тщательно, насколько это было возможно в условиях тюремной камеры. У него не было под рукой никаких медицинских инструментов, кроме заржавленного самодельного ножа, добытого уже здесь, среди заключенных, да пинцета, который он по чистой случайности положил в карман камзола, когда собирал свою сумку в усадьбе Бейнса.
Питт вспомнил о том, что доктор прежде был солдатом-наемником и наверняка много чего повидал за время своих скитаний на чужбине. Но даже опытного вояку подобные превратности судьбы вряд ли оставили бы невозмутимым…
«Если бы не я, он бы вообще сюда не попал», — подумал молодой моряк и, мучимый новым приступом угрызений совести, приготовился пойти на поиски перевязочного материала. Пленные повстанцы уже поделились с ними своими шейными платками, но этого оказалось недостаточно. Питт решил, что найдет нужное количество тряпок для бинтов, раз это нужно доктору. Расшибется в лепешку, но выполнит его нехитрую просьбу. В конце концов, если бы Блад не оказался таким находчивым и не выдумал для него титул и целую родословную, он бы болтался на одной из яблонь, растущих на дороге между Таунтоном и Бриджуотером, как и те бедолаги, которые угодили этим июльским утром в лапы королевских драгун.
— Вот и всё… — тихий голос доктора, больше похожий на вздох, заставил Джереми отвлечься от размышлений. Он обернулся и увидел, что Блад медленно опустился на холодный каменный пол возле последнего своего пациента — худенького юноши с простреленной ногой. — Теперь можно и передохнуть.
В переполненной камере было очень душно, несмотря на то, что под потолком виднелось маленькое зарешеченное окошко.
Доктор вытер тыльной стороной руки пот со лба и устало прижался спиной к стене. Свой красивый дорогой камзол и парик он снял перед тем, как начал возиться с ранеными. Джереми увидел, что батистовая рубашка Блада, еще совсем недавно бывшая белоснежной, теперь покрылась пятнами крови и грязи. Доктор хотел прижать пальцы к переносице, но вовремя отдернул руку, заметив, что она тоже испачкана. Некоторое время Блад смотрел на свою ладонь, а потом, чуть скривив губы, решительно вытер ее о собственные штаны.
— Присаживайтесь, мистер Питт! — окликнул он Джереми, похлопав рукой по полу рядом с собой. — Мы сделали для этих бедолаг все, что в наших силах, и теперь можем только молиться.
— Пить… — простонал раненый юноша, пошевелившись.
Блад тяжело вздохнул.
— Увы, придется немного потерпеть, молодой человек. Быть может, вскоре нам принесут воды…
В голосе доктора особой надежды на это не чувствовалось.
Джереми тоже подозревал, что ни воды, ни еды им сегодня никто не принесет.
Громко заскрежетали ржавые дверные петли, и в камеру втолкнули еще человек десять.
Заключенные принялись окликать вновь прибывших, вглядываться в их лица в полумраке, пытаясь понять, нет ли среди них знакомых. Такое вполне могло случиться, потому что большая часть повстанцев, вставших под знамена Монмута, была родом из Бриджуотера или окрестных деревень.
В камере стало совсем тесно. Она не была рассчитана на такое количество человек.
Кое-кто из арестованных начал громко ворчать и отталкивать тех, кто, по их мнению, оказался слишком близко от них. Но, слава богу, таких скандалистов было немного. Большинство людей все еще не пришли в себя после ночного сражения под Седжмуром и последующего ужасного бегства с поля боя.
Появление новых арестантов вызвало всплеск оживления и разговоров.
Кто-то нашел знакомых и принялся расспрашивать их о последних новостях. Ничего утешительного заключенные не услышали. Драгуны короля продолжали вылавливать участников восстания, Бриджуотер и Таунтон наводнили солдаты, людей хватают прямо на улицах, вдоль всех дорог поставили виселицы, и они не пустуют.
— А герцог? — взволнованно спрашивали заключенные, пытаясь протолкаться поближе к рассказчикам. — Как же наш герцог?
— Его повсюду ищут, — коротко ответил кто-то и вздохнул.
Доктор продолжал поражать молодого сомерсетширского шкипера. Казалось, после всего, что стряслось с ними этим утром, он должен пребывать в не менее расстроенных чувствах, чем мистер Бейнс. Но Питер Блад двигался от раненого к раненому, сосредоточенный, спокойный и вежливый, осматривая их раны и обрабатывая их настолько тщательно, насколько это было возможно в условиях тюремной камеры. У него не было под рукой никаких медицинских инструментов, кроме заржавленного самодельного ножа, добытого уже здесь, среди заключенных, да пинцета, который он по чистой случайности положил в карман камзола, когда собирал свою сумку в усадьбе Бейнса.
Питт вспомнил о том, что доктор прежде был солдатом-наемником и наверняка много чего повидал за время своих скитаний на чужбине. Но даже опытного вояку подобные превратности судьбы вряд ли оставили бы невозмутимым…
«Если бы не я, он бы вообще сюда не попал», — подумал молодой моряк и, мучимый новым приступом угрызений совести, приготовился пойти на поиски перевязочного материала. Пленные повстанцы уже поделились с ними своими шейными платками, но этого оказалось недостаточно. Питт решил, что найдет нужное количество тряпок для бинтов, раз это нужно доктору. Расшибется в лепешку, но выполнит его нехитрую просьбу. В конце концов, если бы Блад не оказался таким находчивым и не выдумал для него титул и целую родословную, он бы болтался на одной из яблонь, растущих на дороге между Таунтоном и Бриджуотером, как и те бедолаги, которые угодили этим июльским утром в лапы королевских драгун.
— Вот и всё… — тихий голос доктора, больше похожий на вздох, заставил Джереми отвлечься от размышлений. Он обернулся и увидел, что Блад медленно опустился на холодный каменный пол возле последнего своего пациента — худенького юноши с простреленной ногой. — Теперь можно и передохнуть.
В переполненной камере было очень душно, несмотря на то, что под потолком виднелось маленькое зарешеченное окошко.
Доктор вытер тыльной стороной руки пот со лба и устало прижался спиной к стене. Свой красивый дорогой камзол и парик он снял перед тем, как начал возиться с ранеными. Джереми увидел, что батистовая рубашка Блада, еще совсем недавно бывшая белоснежной, теперь покрылась пятнами крови и грязи. Доктор хотел прижать пальцы к переносице, но вовремя отдернул руку, заметив, что она тоже испачкана. Некоторое время Блад смотрел на свою ладонь, а потом, чуть скривив губы, решительно вытер ее о собственные штаны.
— Присаживайтесь, мистер Питт! — окликнул он Джереми, похлопав рукой по полу рядом с собой. — Мы сделали для этих бедолаг все, что в наших силах, и теперь можем только молиться.
— Пить… — простонал раненый юноша, пошевелившись.
Блад тяжело вздохнул.
— Увы, придется немного потерпеть, молодой человек. Быть может, вскоре нам принесут воды…
В голосе доктора особой надежды на это не чувствовалось.
Джереми тоже подозревал, что ни воды, ни еды им сегодня никто не принесет.
Громко заскрежетали ржавые дверные петли, и в камеру втолкнули еще человек десять.
Заключенные принялись окликать вновь прибывших, вглядываться в их лица в полумраке, пытаясь понять, нет ли среди них знакомых. Такое вполне могло случиться, потому что большая часть повстанцев, вставших под знамена Монмута, была родом из Бриджуотера или окрестных деревень.
В камере стало совсем тесно. Она не была рассчитана на такое количество человек.
Кое-кто из арестованных начал громко ворчать и отталкивать тех, кто, по их мнению, оказался слишком близко от них. Но, слава богу, таких скандалистов было немного. Большинство людей все еще не пришли в себя после ночного сражения под Седжмуром и последующего ужасного бегства с поля боя.
Появление новых арестантов вызвало всплеск оживления и разговоров.
Кто-то нашел знакомых и принялся расспрашивать их о последних новостях. Ничего утешительного заключенные не услышали. Драгуны короля продолжали вылавливать участников восстания, Бриджуотер и Таунтон наводнили солдаты, людей хватают прямо на улицах, вдоль всех дорог поставили виселицы, и они не пустуют.
— А герцог? — взволнованно спрашивали заключенные, пытаясь протолкаться поближе к рассказчикам. — Как же наш герцог?
— Его повсюду ищут, — коротко ответил кто-то и вздохнул.
Страница 1 из 7
