Фандом: Песнь Льда и Огня. Не все Мартеллы — носители беспокойного нрава, кое-кто из них мечтает о спокойной и мирной жизни, похожей на тихие воды медленной реки. Но суждено ли этим мечтам сбыться?
Добавить в моё избранное
7 мин, 29 сек 12878
— на губах мальчика заиграла улыбка, и взгляд его постепенно снова наполнился душевным светом.
— Конечно, да, а теперь, может быть, скажешь, почему привёл меня сюда, мой маленький плут?
— Мы тут всегда гуляли, когда я был младше, я просто люблю бывать здесь, а ты разве не любишь?
— Очень люблю!
— А теперь наперегонки! — крикнул Оберин и бросился наутёк от сестры, и Элия, словно заразившись его задорным настроением, с удовольствием помчалась за ним.
Ей не хотелось взрослеть. Она хотела бы стать этой рекой, навсегда остаться в Дорне, увидеть, как брат ее становится более открытым и общительным, не таким одиноким, но одного желания, увы, тут было недостаточно… однако тогда Оберин и Элия могли позволить себе просто побыть детьми. Детьми воды. Такими же спокойными, хранящими в душе надежду и всегда стремящимися к дому.
Два года спустя опасения Оберина подтвердились. Однажды отец просто позвал её для серьёзного разговора. Страшно не было, ведь шестнадцатилетняя Элия не боялась отца и была готова ко всему, покорная, как вода в Зеленокровной реке.
«Быть может, я слишком спокойна для дорнийки? — задумывалась принцесса. — Быть может, нужно уметь возразить?» Но она не могла разочаровывать родителей и внутренне приготовилась исполнить свой долг, каким бы тяжелым он ни был.
— Дорогая моя Элия, — голос отца был спокоен, и сердце Элии стало биться чуть менее громко, — сегодня нам улыбнулась удача: ты сможешь стать женой кронпринца Рейгара Таргариена.
Она лишь кивнула, но кивок этот стоил больших усилий, потому что теперь-то ей стало страшно. Да, дорнийкам тоже бывает страшно.
И, словно вторя её мыслям, отец произнес:
— Ты не должна ничего бояться, Элия. Помни лишь, что я сейчас скажу тебе: «Яд змеи не погубит того, в ком течёт её кровь».
— Я поняла, отец, я очень постараюсь быть бесстрашной.
Но что такое бесстрашие, Элии только предстояло узнать, точно так же, как и предстояло пережить болезненное взросление.
Холодные глаза Рейгара больше не таили в себе щемящей нежности, после турнира он стал словно одержим, и все попытки изгнать из него бесов страсти были тщетны.
Она не смогла стать для Рейгара той женой, о которой он мечтал, а он не смог стать для неё тем мужем, что сумел бы заставить её хоть на минуточку забыть о доме, о котором она так скучала.
Их отношения не дали трещину со временем, нет — они изначально были лишь иллюзией, давно став частью какого-то параллельного, иллюзорного мира. Мира из её кошмаров.
— Ты ведь знаешь, что я всё равно буду с Лианной, так ведь?
— Знаю.
— Так что не стой у меня на пути…
— Да что ты знаешь о том, когда кто-то стоит у тебя на пути? — спокойствие и маска леди испарились, будто их и не было.
— Надо же, у дорнийской змейки, которая не сможет больше подарить мне наследников, прорезался голосок?
Рейгар не дождался ответа и стремительно покинул покои своей жены.
Элия давно ждала этого разговора и в то же время боялась его, но сейчас, когда всё осталось позади, она решилась взять перо и бумагу, чтобы написать письмо тому человеку, кто никогда не упрекнёт её ни в чём, решилась наконец ответить тому, кто нуждается в ней больше, чем кто бы то ни было.
«Дорогой мой, бесценный Оберин! В своём прошлом письме ты писал о том, что я совсем забыла о тебе и о доме, но это совсем не так, хотя, безусловно, я хотела бы, чтобы так оно и было, потому что воспоминания о беззаботном счастье — единственное, что у меня осталось, а я так хотела построить жизнь заново, крупицу за крупицей. Но я, как, наверное, и любой несчастный человек, тянусь за своим прошлым, в котором, казалось бы, была счастливее. Была…»
Я очень хочу увидеть тебя, жаль, что в ближайшее время у меня это не получится, поэтому хочу пожелать тебе жить настоящим и найти того человека, которого ты будешь не только любить, но и считать своим другом. И неважно, станет ли она твоей женой, главное, чтобы вы были друг для друга опорой, потому что мы с Рейгаром не смогли достичь этого, ибо отношения старался сохранить только один из нас«…»
Да, Элия не чувствовала себя защищённой в браке с Рейгаром, но сегодня, когда он попытался унизить её, она поняла, что и не будет защищена. И неважно, в чьих руках теперь окажется её жизнь, главное, что она попрощалась с братом, и ей остаётся лишь ждать, гадая, простит ли он за её резкие суждения, ведь только его письма согревали её душу и сердце. Оберин был прав — она не предназначена для брака, она совсем ещё ребёнок, но ей придётся научиться быть взрослее и защищаться самой. Защищаться от всего: и от неверного мужа, и от своей юной души, которая ещё более хрупка, чем южная красная роза.
— Конечно, да, а теперь, может быть, скажешь, почему привёл меня сюда, мой маленький плут?
— Мы тут всегда гуляли, когда я был младше, я просто люблю бывать здесь, а ты разве не любишь?
— Очень люблю!
— А теперь наперегонки! — крикнул Оберин и бросился наутёк от сестры, и Элия, словно заразившись его задорным настроением, с удовольствием помчалась за ним.
Ей не хотелось взрослеть. Она хотела бы стать этой рекой, навсегда остаться в Дорне, увидеть, как брат ее становится более открытым и общительным, не таким одиноким, но одного желания, увы, тут было недостаточно… однако тогда Оберин и Элия могли позволить себе просто побыть детьми. Детьми воды. Такими же спокойными, хранящими в душе надежду и всегда стремящимися к дому.
Два года спустя опасения Оберина подтвердились. Однажды отец просто позвал её для серьёзного разговора. Страшно не было, ведь шестнадцатилетняя Элия не боялась отца и была готова ко всему, покорная, как вода в Зеленокровной реке.
«Быть может, я слишком спокойна для дорнийки? — задумывалась принцесса. — Быть может, нужно уметь возразить?» Но она не могла разочаровывать родителей и внутренне приготовилась исполнить свой долг, каким бы тяжелым он ни был.
— Дорогая моя Элия, — голос отца был спокоен, и сердце Элии стало биться чуть менее громко, — сегодня нам улыбнулась удача: ты сможешь стать женой кронпринца Рейгара Таргариена.
Она лишь кивнула, но кивок этот стоил больших усилий, потому что теперь-то ей стало страшно. Да, дорнийкам тоже бывает страшно.
И, словно вторя её мыслям, отец произнес:
— Ты не должна ничего бояться, Элия. Помни лишь, что я сейчас скажу тебе: «Яд змеи не погубит того, в ком течёт её кровь».
— Я поняла, отец, я очень постараюсь быть бесстрашной.
Но что такое бесстрашие, Элии только предстояло узнать, точно так же, как и предстояло пережить болезненное взросление.
Холодные глаза Рейгара больше не таили в себе щемящей нежности, после турнира он стал словно одержим, и все попытки изгнать из него бесов страсти были тщетны.
Она не смогла стать для Рейгара той женой, о которой он мечтал, а он не смог стать для неё тем мужем, что сумел бы заставить её хоть на минуточку забыть о доме, о котором она так скучала.
Их отношения не дали трещину со временем, нет — они изначально были лишь иллюзией, давно став частью какого-то параллельного, иллюзорного мира. Мира из её кошмаров.
— Ты ведь знаешь, что я всё равно буду с Лианной, так ведь?
— Знаю.
— Так что не стой у меня на пути…
— Да что ты знаешь о том, когда кто-то стоит у тебя на пути? — спокойствие и маска леди испарились, будто их и не было.
— Надо же, у дорнийской змейки, которая не сможет больше подарить мне наследников, прорезался голосок?
Рейгар не дождался ответа и стремительно покинул покои своей жены.
Элия давно ждала этого разговора и в то же время боялась его, но сейчас, когда всё осталось позади, она решилась взять перо и бумагу, чтобы написать письмо тому человеку, кто никогда не упрекнёт её ни в чём, решилась наконец ответить тому, кто нуждается в ней больше, чем кто бы то ни было.
«Дорогой мой, бесценный Оберин! В своём прошлом письме ты писал о том, что я совсем забыла о тебе и о доме, но это совсем не так, хотя, безусловно, я хотела бы, чтобы так оно и было, потому что воспоминания о беззаботном счастье — единственное, что у меня осталось, а я так хотела построить жизнь заново, крупицу за крупицей. Но я, как, наверное, и любой несчастный человек, тянусь за своим прошлым, в котором, казалось бы, была счастливее. Была…»
Я очень хочу увидеть тебя, жаль, что в ближайшее время у меня это не получится, поэтому хочу пожелать тебе жить настоящим и найти того человека, которого ты будешь не только любить, но и считать своим другом. И неважно, станет ли она твоей женой, главное, чтобы вы были друг для друга опорой, потому что мы с Рейгаром не смогли достичь этого, ибо отношения старался сохранить только один из нас«…»
Да, Элия не чувствовала себя защищённой в браке с Рейгаром, но сегодня, когда он попытался унизить её, она поняла, что и не будет защищена. И неважно, в чьих руках теперь окажется её жизнь, главное, что она попрощалась с братом, и ей остаётся лишь ждать, гадая, простит ли он за её резкие суждения, ведь только его письма согревали её душу и сердце. Оберин был прав — она не предназначена для брака, она совсем ещё ребёнок, но ей придётся научиться быть взрослее и защищаться самой. Защищаться от всего: и от неверного мужа, и от своей юной души, которая ещё более хрупка, чем южная красная роза.
Страница 2 из 2
