Фандом: Гарри Поттер. Уж чему Сириуса точно никогда не учили, так это справляться с домашними хлопотами.
Добавить в моё избранное
5 мин, 41 сек 6136
Сириус открывает глаза и с удивлением обнаруживает перед собой незнакомого домовика. Даже специально разглядывает повнимательнее, но нет, дома у них живет только Кричер — уж эту старую колошу ни с кем не спутаешь. А хогвартских Сириус отродясь не видел — откуда бы? Еще домовик есть у тетки Друэллы, но тот даже древнее, чем Кричер.
А этот явно молодой и, можно сказать, симпатичный. Кожа еще не сморщенная, а глазищи большие-большие и серые — совсем как у самого Сириуса. Сравнение кажется странным и вызывает усмешку. Домовик одет в бордовую простыню с золотистыми полосками.
«Наверное, это персональный домовой эльф нашего факультета», — неожиданно догадывается Сириус. Странно, что его никто никогда не видел, но ничего нелогичного в этом нет — ведь не сами же заправляются постели по утрам, а одежда за ночь становится чистой и отглаженной.
Сириус улыбается домовику, и тот незамедлительно отвечает ему улыбкой. Такая быстрая реакция кажется немного странной, но Сириусу не до того: комната кажется ему знакомой. Он оглядывается по сторонам — ну точно, его собственная спальня! Вот кровать, окно, стол… Стоп. За спиной, получается, зеркало?
Сириус молниеносно оборачивается и успевает заметить, как на домовике колышется простыня. Потом в голову приходит, что они на одном уровне. То есть Сириус смотрит на эльфа не сверху вниз, а прямо в глаза! Тогда он поднимает сначала правую руку, потом левую, потом пытается дотронуться до больших ушей… и натыкается на гладкую поверхность зеркала.
— Я что, домовик? — от ужаса Сириус начинает кричать и пытается содрать с себя простыню, а когда это ему не удается — дергает себя за уши, но это жутко больно, поэтому он перестает.
— Сирри! — визгливый голос матушки проникает в самое сознание, и неведомая сила затаскивает Сириуса в невидимую трубу, сжимая и лишая воздуха. А через секунду раздается характерный хлопок, и Сириус, пытаясь отдышаться, обнаруживает себя на кухне. И тут же получается пинок под зад.
— Какого черта завтрак еще не готов? — вопит мать, которая теперь кажется слишком высокой. А, ну да, разница в росте.
— Какой завтрак? — возмущенно спрашивает Сириус. — А Кричер нам на что?
Мать краснеет, как это обычно бывает с ней, когда она сильно злится, и снова пинает его.
— Ах ты маленький паршивец! — шипит она, хватая его за шкирку и швыряя к плите. — Готовь завтрак, пока я не решила, что у тебя многовато пальцев.
Сириус наконец осознает, что он всего-навсего домовик. Хотя почему всего-навсего? Нет, он домовик в благороднейшем — хочется плеваться от одних только мыслей — доме Блэк. И должен приготовить завтрак. Завтрак! Как?
Впрочем, это решается быстро. Уж сколько лет он мечтал насолить матушке. Вот сейчас и насолит… кофе. А заодно и всю еду, которую только можно поставить на стол.
Эльфийская магия странная, но очень удобная: щелкнул пальцами — кофе уже варится, щелкнул еще — перестарался. Солонка раскалывается на две части прямо над туркой, но Сириуса это только радует. Поделом этой старой карге.
Разбить яйца таким щелчком — та еще задача. Наверняка все домовики проходят через специальную… э-э-э… домовичью школу. Можно так сказать? А какая разница? Будет домовичьей. И вот там их должны обучать всяким премудростям. Сириусу кажется, что со всеми этими тонкостями не справился бы даже Слагхорн! Все слишком сложно. Но ничего, говорят, кальций полезен. Поэтому Сириус закидывает в сковородку яйца вместе со скорлупой — пусть похрустят.
Что там еще на завтрак подается? А черт его знает, обойдутся этим. Надо только подольше на огне подержать, чтобы черный цвет распределился по яйцам равномерно. Ну, чтоб хотя бы симметрично было.
Впрочем, дым — хороший показатель того, что блюдо готово. Наверное. Да без разницы!
Сириус щелкает, заставляя тарелки с полки разлететься по столу. Вот только они в прямом смысле разлетаются — на осколки. По полу. Мать будет в восторге. Интересно, а домовика можно убить? От этих мыслей Сириусу становится не по себе, и он, проводя аналогию с Репаро, щелкает еще раз. Осколки сползаются в одну кучу и перемешиваются, а спустя мгновение на полу оказывается целая гора… чего-то. Тарелками эти шедевры назвать трудно, потому что они кривые и местами просвечивают. Черт!
Сириус запихивает это фаянсовое недоразумение в мусорку и достает другие тарелки. В этот раз по одной и очень аккуратно — если пинки были такими болезненными, то оторванные уши и открученную голову он явно запомнит до конца не такой уж и длинной жизни.
Когда «завтрак» наконец оказывается на столе в более-менее приличном — хоть и слегка черноватом — виде, Сириус предпочитает убраться подальше от этого места. Он снова щелкает пальцами, и его опять затягивает в невидимую трубу. А потом резко выбрасывает из нее, но пола под ногами он почему-то не чувствует.
А этот явно молодой и, можно сказать, симпатичный. Кожа еще не сморщенная, а глазищи большие-большие и серые — совсем как у самого Сириуса. Сравнение кажется странным и вызывает усмешку. Домовик одет в бордовую простыню с золотистыми полосками.
«Наверное, это персональный домовой эльф нашего факультета», — неожиданно догадывается Сириус. Странно, что его никто никогда не видел, но ничего нелогичного в этом нет — ведь не сами же заправляются постели по утрам, а одежда за ночь становится чистой и отглаженной.
Сириус улыбается домовику, и тот незамедлительно отвечает ему улыбкой. Такая быстрая реакция кажется немного странной, но Сириусу не до того: комната кажется ему знакомой. Он оглядывается по сторонам — ну точно, его собственная спальня! Вот кровать, окно, стол… Стоп. За спиной, получается, зеркало?
Сириус молниеносно оборачивается и успевает заметить, как на домовике колышется простыня. Потом в голову приходит, что они на одном уровне. То есть Сириус смотрит на эльфа не сверху вниз, а прямо в глаза! Тогда он поднимает сначала правую руку, потом левую, потом пытается дотронуться до больших ушей… и натыкается на гладкую поверхность зеркала.
— Я что, домовик? — от ужаса Сириус начинает кричать и пытается содрать с себя простыню, а когда это ему не удается — дергает себя за уши, но это жутко больно, поэтому он перестает.
— Сирри! — визгливый голос матушки проникает в самое сознание, и неведомая сила затаскивает Сириуса в невидимую трубу, сжимая и лишая воздуха. А через секунду раздается характерный хлопок, и Сириус, пытаясь отдышаться, обнаруживает себя на кухне. И тут же получается пинок под зад.
— Какого черта завтрак еще не готов? — вопит мать, которая теперь кажется слишком высокой. А, ну да, разница в росте.
— Какой завтрак? — возмущенно спрашивает Сириус. — А Кричер нам на что?
Мать краснеет, как это обычно бывает с ней, когда она сильно злится, и снова пинает его.
— Ах ты маленький паршивец! — шипит она, хватая его за шкирку и швыряя к плите. — Готовь завтрак, пока я не решила, что у тебя многовато пальцев.
Сириус наконец осознает, что он всего-навсего домовик. Хотя почему всего-навсего? Нет, он домовик в благороднейшем — хочется плеваться от одних только мыслей — доме Блэк. И должен приготовить завтрак. Завтрак! Как?
Впрочем, это решается быстро. Уж сколько лет он мечтал насолить матушке. Вот сейчас и насолит… кофе. А заодно и всю еду, которую только можно поставить на стол.
Эльфийская магия странная, но очень удобная: щелкнул пальцами — кофе уже варится, щелкнул еще — перестарался. Солонка раскалывается на две части прямо над туркой, но Сириуса это только радует. Поделом этой старой карге.
Разбить яйца таким щелчком — та еще задача. Наверняка все домовики проходят через специальную… э-э-э… домовичью школу. Можно так сказать? А какая разница? Будет домовичьей. И вот там их должны обучать всяким премудростям. Сириусу кажется, что со всеми этими тонкостями не справился бы даже Слагхорн! Все слишком сложно. Но ничего, говорят, кальций полезен. Поэтому Сириус закидывает в сковородку яйца вместе со скорлупой — пусть похрустят.
Что там еще на завтрак подается? А черт его знает, обойдутся этим. Надо только подольше на огне подержать, чтобы черный цвет распределился по яйцам равномерно. Ну, чтоб хотя бы симметрично было.
Впрочем, дым — хороший показатель того, что блюдо готово. Наверное. Да без разницы!
Сириус щелкает, заставляя тарелки с полки разлететься по столу. Вот только они в прямом смысле разлетаются — на осколки. По полу. Мать будет в восторге. Интересно, а домовика можно убить? От этих мыслей Сириусу становится не по себе, и он, проводя аналогию с Репаро, щелкает еще раз. Осколки сползаются в одну кучу и перемешиваются, а спустя мгновение на полу оказывается целая гора… чего-то. Тарелками эти шедевры назвать трудно, потому что они кривые и местами просвечивают. Черт!
Сириус запихивает это фаянсовое недоразумение в мусорку и достает другие тарелки. В этот раз по одной и очень аккуратно — если пинки были такими болезненными, то оторванные уши и открученную голову он явно запомнит до конца не такой уж и длинной жизни.
Когда «завтрак» наконец оказывается на столе в более-менее приличном — хоть и слегка черноватом — виде, Сириус предпочитает убраться подальше от этого места. Он снова щелкает пальцами, и его опять затягивает в невидимую трубу. А потом резко выбрасывает из нее, но пола под ногами он почему-то не чувствует.
Страница 1 из 2
