Глаза шамана — на его ладонях

Всегда. Ведьма не боялась выходить в коридоры ночью, не боялась спускаться в подвал и забираться на пыльный чердак, — ничто не могло напугать ее. Она исследовала все уголки Дома. И не только Дома. Туда она тоже не боялась ходить. И постоянно пыталась увести с собой Седого. А он — вопреки всем своим бесстрашным мыслям и амулетам — до дрожи боялся туда идти. Точнее, его пугала вероятность однажды не найти дорогу обратно. Поэтому он всегда отказывался. Хотя точно знал, что может попасть на Изнанку — Дом не раз звал его. Стоило Седому выбраться из комнаты в одиночестве, как коридоры начинали вести себя странно: сворачивать не туда, удлиняться или укорачиваться, появлялись странные запахи — бензина, пыли, нагретой солнцем земли; а в другой раз — сырых грибов и мха. Это Изнанка манила его, предлагая, открывая свои дороги и пути. Но он каждый раз сбегал.

— Сегодня тебе не удастся придумать отговорку, Седой. Это Самая Долгая. Она будет длиться столько, сколько захочешь — хоть вечно. Мы можем успеть всё на свете. Ты должен пойти со мной. Я не отстану от тебя, пока ты…

— Хорошо.

— Что?

По ее изумлённо вытянувшемуся лицу Седой догадался, что Ведьма приготовилась к долгим уговорам и, вероятно, привычному уже отказу. Но сегодня он сам хотел. Его уже тошнило от страха, надо было вырваться из его смертельной хватки. С удивлением он понял, что именно не давало ему поддаться всеобщему ужасу — Дом. Дом защищал его и Ведьму, он предлагал им убежище. Укрытие от страха.

— Я сказал, что согласен. Помоги мне добраться до коляски, или ты собираешься нести меня на руках?

— Не обязательно становиться язвой. Держи свою развалюху.

Из убежища его соседей послышался всхлип ужаса и чье-то невнятное бормотание. Наверняка они считают их с Ведьмой сумасшедшими. Если не сказать больше — покойниками. Да Седой и сам так думал: кто в здравом уме выйдет из комнаты в Самую Долгую, да еще в ночь Выпуска? Разве что полный псих.

Взобравшись на сидение, он позволил Ведьме укрыть себя одеялом и вслед за ней выкатился в тёмный коридор. Дверь с тихим скрипом закрылась, отсекая удушливую вонь гнили и липкие щупальца страха. Седой вдохнул холодный чистый воздух Дома, тряхнул головой, отбрасывая лезущую в глаза бесцветную челку, и легко улыбнулся. Ведьма подмигнула ему и взялась за ручки коляски. Здесь определенно не пахло страхом или чем-то плохим. Воздух был свежим, слегка влажным, с еле уловимым ароматом травы, словно они оказались в ночном лесу; Седой даже услышал — не показалось ли? — далекое уханье совы, но не стал удивляться. Он дольше многих жил в Доме.

— Ну вот, а ты не хотел выбираться из своей норы.

Он тихо усмехнулся про себя — спорить с Ведьмой бесполезно.

— Так куда мы отправимся? Только не тащи меня на чердак — это безнадежная затея, с коляской-то.

— В Лес. Мы пойдем в Лес. Ты же слышишь, он уже здесь. Надо только найти дорогу, — она зябко повела плечами, на мгновение прикрыла глаза, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя, и решительно развернулась влево от комнаты. — Туда.

Сердце пропустило удар. А чего он, собственно, ожидал, когда соглашался пойти с ней? Что они покатаются по ночному Дому, посидят на Перекрестке и поболтают ни о чем? Седой заставил себя успокоиться.

— Хорошо. Веди.

Ведьма улыбнулась и бесшумно двинулась по коридору, увозя его прочь от столовой и далеких звуков творящегося там безумия. Темнота становилась гуще, но странным образом — безопаснее. Коридор казался бесконечным. Седой закрыл глаза, не боясь врезаться в стену или валяющийся на полу мусор. Он доверился Ведьме. Внезапно она остановилась, и Седой с сожалением открыл глаза.

— Что случилось?

— Я не могу найти путь. Я больше не вижу его, не чувствую, — растерянность голосе Ведьмы была приправлена едва уловимыми нотками паники. Едва — но он услышал. И это напугало Седого больше, чем вся предыдущая ночь. Она всегда была уверена в себе, ничто не могло быть настолько невообразимым, как испуганная Ведьма.

Оглянувшись на нее через левое плечо, он осторожно нащупал руку Ведьмы и сжал пальцами, успокаивая, стараясь через это прикосновение передать свою веру в нее. И тут он ощутил его. Лес. Почувствовал на кончиках пальцев — как будто слабый разряд электрического тока. Седой растерянно поднес ладони к глазам, словно пытался прочитать на них ответы. Пальцы продолжало покалывать. Подчиняясь непонятному импульсу, он развернулся к ближайшей стене и, приложив обе ладони к холодной поверхности, слегка надавил. Над головой раздался удивлённый выдох Ведьмы. Седой поднял голову и наткнулся взглядом на новый коридор вместо стены. Ничего не понимая, он тупо уставился на свои руки, а Ведьма уже торопливо катила коляску по вновь обретенному пути.

— Смотри, — абсолютно счастливым голосом прошептала она, — это Лес! Я никогда раньше не находила его так. Седой, ты понимаешь?