Возвращение короля

Эхо уже отдыхала в их каюте, с ней оставалась Эмори, а Беллами Джон затащил в медчасть, осмотрел ушибы и вслепую порезанные острым кинжалом пальцы, и некоторое время придирчиво изучал его глаза так, будто впервые видел.

— И тумана нет?

— Нет.

— И резкость есть? Дальнюю стену видишь?

— Вижу, — вздыхал Беллами, но допрос не прекращался:

— И зуда нет?

— Нет. Джон, имей совесть, я спать хочу.

Джон фыркнул, но отстал.

— Имей в виду, со спать у вас теперь долго будут проблемы. Ну, не прямо сегодня…

— Поверь, я в курсе. В отличие от тебя, я это уже проходил, — устало вздохнул Беллами и поднялся.

— Ладно. Эмори готова работать нянькой, как только вам понадобится помощь, Харпер тоже… если что, и я в состоянии попробовать.

— Спасибо, — искренне отозвался Беллами, поймал Джона за руку и притянул к себе. — Без тебя я бы ничего не смог сделать.

— Я просто создавал шумовой фон, — глухо пробубнил в его плечо тот, но Беллами знал, что он доволен.

— Все шарлатаны так делают, — не удержался он, а Джон фыркнул снова, а потом как-то виновато, не поднимая головы, сказал:

— Я был не нужен. Вы бы и сами справились.

— Ага, — покивал Беллами, — да я так перепугался, что и с глазами-то не знал бы, что делать, а уж вслепую… Если бы не ты, они бы там загнулись, а я бы просто сидел у стеночки и трясся.

— Ты бы не сидел, — уверенно перебил Джон и отстранился. — Иди уже спать, пока младенец позволяет. Кстати, поздравляю, папаша. И Эхо надо бы… Я так передергался, что вообще с ней почти не разговаривал, пока зашивал.

— Ей тоже было не до того, — успокоил его Беллами. — Спасибо.

Ему почему-то очень не хотелось уходить. Точнее, ему хотелось вернуться к Эхо и сыну как можно скорее, но оставлять Джона не хотелось почти так же сильно. А еще его зверски клонило в сон, и голова от этого почти не соображала, поэтому он так и застыл, тупо глядя перед собой, не зная, что еще сказать или сделать.

— Пошли, я тебя доведу, — решительно заявил Джон и действительно довел до его каюты, придерживая за руку, словно Беллами все еще был слеп. Дойдя до двери, открыл ее и втянул его внутрь.

— Ну вот, а ты волновалась, — поднялась им навстречу Эмори и тихо доложила: — Мальчик спит, Эхо тоже готова заснуть, но все никак — беспокоилась, что там у вас.

— У нас все отлично, — отрапортовал в ответ Джон, подталкивая Беллами к кровати с Эхо. — У нас ушиб колена, шишка на лбу, пара порезов на пальцах и стопроцентное зрение.

Он выпалил это на одном дыхании, и только по изумленно-радостному взгляду Эмори и шумному вздоху Эхо Беллами сообразил, что никому ничего не сказал, кроме Джона — и то после того, как тот сам заметил, как внимательно Беллами следит за его руками во время обработки порезов.

— Я сам в шоке, но факт, — закончил Джон. — Думаю, вам сегодня лучше выспаться как следует, пока младенец сам изволит спать, а завтра все обсудим, обговорим и решим, как жить дальше.

— Это была моя реплика, — вскинулся было Беллами, но тут малыш в самодельной кроватке рядом с Эхо пошевелился и смешно прерывисто вздохнул, не открывая глаз.

— Пошли! — громким шепотом позвала Эмори. — А то разбудите парня!

Однако Джон не шелохнулся. Он смотрел на ребенка странно серьезно и вдумчиво, как будто никогда раньше детей не видел. А может, и правда таких маленьких и не видел.

— Как назовете-то? — вдруг спросил он.

Беллами растерялся. Над этим они с Эхо даже не задумывались, ни разу не задались этим вопросом. Вот дураки…

— Роан, — тихо сказала Эхо. — Я хочу назвать его Роан.

Джон и Эмори одновременно уставились на Беллами, а он смотрел на своего спящего сына, закинувшего к головке крепко сжатые кулачки, и осознавал, что единственное мужское имя, которое он сам мог предложить, было «Джон». А это, наверное, не очень правильно. Джон живой и рядом. Зачем им два Джона. В конце концов, может, они захотят еще детей, и тогда уже и Джону найдется место…

— Роан Блейк, — сказал он вслух, словно пробуя имя на вкус. — Отлично звучит.

Он был вознагражден счастливой улыбкой Эхо, для которой наверняка это имя значило куда больше, чем для него. Роан был одним из его почти-друзей, не успев стать большим, к сожалению, а для Эхо он был королем. Человеком, ради которого она могла умереть, не задумываясь, и наверняка не только потому, что на нем была корона. Которую он терпеть не мог, на самом-то деле.

— Правильное, — резюмировал Джон и подхватил Эмори под руку. — Пошли, у нас еще дела есть.

— На столе я запасные пеленки оставила! — успела сообщить та, прежде чем оказалась в коридоре, и дверь за ними закрылась.

— Эмори решила, что пока будет лучше, если мы останемся у тебя, — сказала Эхо, когда пауза слишком затянулась — Беллами смотрел на малыша, не отрываясь, и не мог даже пошевелиться.