Фандом: Сотня. Беллами отправляется ремонтировать поломку в теплоотводе, Мерфи находит учебник, а Эхо учится доверять мужчинам-целителям.
Добавить в моё избранное
41 мин, 49 сек 18366
На месте предполагаемой поломки Беллами аккуратно снял панель и сразу увидел поврежденный участок.
— Работы на десять минут, — сообщил он назад.
— Отлично, — отозвался Мерфи, — а то у меня был запланирован интересный день, плавно переходящий в вечер, и не менее интересная ночь.
— Ты о чем-нибудь еще, кроме секса, думаешь? — язвительно поинтересовался Беллами, но Мерфи не позволил ему долго испытывать легкую необъяснимую обиду:
— Ночь планировалась в твоей каюте. Ты против?
Хорошо, что Мерфи не видит его лица, и улыбаться можно, не задумываясь о том, как это выглядит — будто он весь извелся от тоски, а тут его порадовали… хотя, на самом деле, нечто похожее он и испытывал. Пусть Джон думает о чем угодно, главное, чтобы Беллами в эти его размышления тоже входил.
— Нет, если ты не будешь храпеть.
— Когда это я…
Договорить Мерфи не успел. Или успел, но Беллами его не услышал. Потому что перед ним в развинченной панели хлопнуло, грохнуло и вспыхнуло так, что он несколько секунд не слышал ничего, кроме звона в ушах, и ничего не видел, кроме яркой белой вспышки, после которой наступила кромешная темнота.
Когда звон стал потише, Беллами ощутил, как в темноте его дергают за ноги, и как откуда-то издалека зовет Джон:
— Белл? Ты в порядке? Белл!
— Нормально, — отозвался он наконец, сообразив, что Джон ему ногу оторвет, если он продолжит молчать. — Вот только фонарик я забыл… У тебя нет, случайно?
— Нет, — после непродолжительной паузы ответил тот. — А что, надо внутрь лезть? Сними соседнюю панель, удобнее будет.
— Да как тут увидишь что-то без фонаря… — досадливо поморщился Беллами. — Полезли обратно, хорошо, что тут развилок нет, не заблудимся в темноте.
Джон не двинулся с места и не ответил.
— Ну? Долго мы тут торчать будем? — Внезапно Беллами спохватился, что вырубить электричество они могли не только в этой секции. — Джон, ты же с рацией, спроси Рейвен: я как, все Кольцо обесточил, или только этот участок? Без электричества мы долго не протянем!
— Знаешь, давай-ка сначала выберемся, — странно напряженным голосом сказал, наконец, Джон. — Все равно сейчас отсюда ничего не исправишь. Ты прав, тут не заблудишься, так что давай за мной.
Глаза слегка щипало, как будто от дыма, и пришлось зажмуриться — ну, все равно ж ничего не видно, какая разница, — но дополнительного запаха Беллами не чувствовал, а аромат паленой проводки уже развеялся. Значит, вентиляция работала, не везде отрубилось питание, и это хорошо. Беллами высказал эти соображения — кроме пощипывающих глаз — Джону, и тот коротко угукнул. Они двигались довольно быстро и скоро уже выбрались из лаза. Беллами побоялся в темноте налететь на Джона, но тот сам поймал его, схватил за плечи, помог обрести равновесие и выпрямиться, потом нашел его лицо и крепко зажал ладонями, не позволяя отвернуться. Беллами ждал поцелуя, но вместо этого Джон все так же напряженно потребовал:
— Глаза открой. На меня посмотри!
Беллами хотел поинтересоваться, что можно увидеть, когда нет света, но вместо этого молча открыл зажмуренные глаза, стараясь не обращать внимания на возобновившееся пощипывание, и несколько секунд старательно таращился перед собой в пустоту, заполненную сбившимся дыханием Джона.
— Черт, — тоскливо сказал тот. — Ты меня видишь вообще?
— Издеваешься? — он еще не понял, что происходит, но тон Джона ему не нравился. — Выйдем из этого сектора, увижу. Когда свет будет.
— Белл. — Джон отпустил его лицо. — Свет есть.
— Что?
— Ты ничего не обесточил. В лазе было светло, дежурные светильники работали. И здесь тоже полная иллюминация.
— А почему ты мне не сказал? — растерянно спросил Беллами, уже понимая. Та вспышка.
— Решил сперва проверить. И не хотел, чтобы ты паниковал или злился, пока не вылезем.
Ни паники, ни злости Беллами не чувствовал, пока шел в кромешной темноте, и рука Джона направляла его, оберегая от стен, дверей и поворотов. Он чувствовал только бесконечную растерянность и ощущение нереальности происходящего. Сейчас они выйдут в основной коридор, и он увидит светильники на стенах, Джон засмеется «видел бы ты свою рожу, Белл», сейчас они откроют глухую дверь, и станет светло, и он даст ухмыляющемуся Мерфи пинка, потому что так не шутят… Но Джон и не стал бы так шутить. Ни с ним, ни с возможной аварией — ведь если бы свет и правда погас, было бы не до шуточек, он бы еще в лазе связался с Рейвен или Монти, Джон не идиот. Но это значит, что кругом светло. Везде, кроме его глаз.
— Так, осторожно, тут подъем начинается. Сейчас до медчасти дойдем, я тебя осмотрю… подумаем, что можно сделать.
Голос Джона звучал спокойно, слишком спокойно.
— Я не умираю, — сказал ему Беллами. — Не надо меня успокаивать.
— Кто сказал, что я тебя успокаиваю?
— Работы на десять минут, — сообщил он назад.
— Отлично, — отозвался Мерфи, — а то у меня был запланирован интересный день, плавно переходящий в вечер, и не менее интересная ночь.
— Ты о чем-нибудь еще, кроме секса, думаешь? — язвительно поинтересовался Беллами, но Мерфи не позволил ему долго испытывать легкую необъяснимую обиду:
— Ночь планировалась в твоей каюте. Ты против?
Хорошо, что Мерфи не видит его лица, и улыбаться можно, не задумываясь о том, как это выглядит — будто он весь извелся от тоски, а тут его порадовали… хотя, на самом деле, нечто похожее он и испытывал. Пусть Джон думает о чем угодно, главное, чтобы Беллами в эти его размышления тоже входил.
— Нет, если ты не будешь храпеть.
— Когда это я…
Договорить Мерфи не успел. Или успел, но Беллами его не услышал. Потому что перед ним в развинченной панели хлопнуло, грохнуло и вспыхнуло так, что он несколько секунд не слышал ничего, кроме звона в ушах, и ничего не видел, кроме яркой белой вспышки, после которой наступила кромешная темнота.
Когда звон стал потише, Беллами ощутил, как в темноте его дергают за ноги, и как откуда-то издалека зовет Джон:
— Белл? Ты в порядке? Белл!
— Нормально, — отозвался он наконец, сообразив, что Джон ему ногу оторвет, если он продолжит молчать. — Вот только фонарик я забыл… У тебя нет, случайно?
— Нет, — после непродолжительной паузы ответил тот. — А что, надо внутрь лезть? Сними соседнюю панель, удобнее будет.
— Да как тут увидишь что-то без фонаря… — досадливо поморщился Беллами. — Полезли обратно, хорошо, что тут развилок нет, не заблудимся в темноте.
Джон не двинулся с места и не ответил.
— Ну? Долго мы тут торчать будем? — Внезапно Беллами спохватился, что вырубить электричество они могли не только в этой секции. — Джон, ты же с рацией, спроси Рейвен: я как, все Кольцо обесточил, или только этот участок? Без электричества мы долго не протянем!
— Знаешь, давай-ка сначала выберемся, — странно напряженным голосом сказал, наконец, Джон. — Все равно сейчас отсюда ничего не исправишь. Ты прав, тут не заблудишься, так что давай за мной.
Глаза слегка щипало, как будто от дыма, и пришлось зажмуриться — ну, все равно ж ничего не видно, какая разница, — но дополнительного запаха Беллами не чувствовал, а аромат паленой проводки уже развеялся. Значит, вентиляция работала, не везде отрубилось питание, и это хорошо. Беллами высказал эти соображения — кроме пощипывающих глаз — Джону, и тот коротко угукнул. Они двигались довольно быстро и скоро уже выбрались из лаза. Беллами побоялся в темноте налететь на Джона, но тот сам поймал его, схватил за плечи, помог обрести равновесие и выпрямиться, потом нашел его лицо и крепко зажал ладонями, не позволяя отвернуться. Беллами ждал поцелуя, но вместо этого Джон все так же напряженно потребовал:
— Глаза открой. На меня посмотри!
Беллами хотел поинтересоваться, что можно увидеть, когда нет света, но вместо этого молча открыл зажмуренные глаза, стараясь не обращать внимания на возобновившееся пощипывание, и несколько секунд старательно таращился перед собой в пустоту, заполненную сбившимся дыханием Джона.
— Черт, — тоскливо сказал тот. — Ты меня видишь вообще?
— Издеваешься? — он еще не понял, что происходит, но тон Джона ему не нравился. — Выйдем из этого сектора, увижу. Когда свет будет.
— Белл. — Джон отпустил его лицо. — Свет есть.
— Что?
— Ты ничего не обесточил. В лазе было светло, дежурные светильники работали. И здесь тоже полная иллюминация.
— А почему ты мне не сказал? — растерянно спросил Беллами, уже понимая. Та вспышка.
— Решил сперва проверить. И не хотел, чтобы ты паниковал или злился, пока не вылезем.
Ни паники, ни злости Беллами не чувствовал, пока шел в кромешной темноте, и рука Джона направляла его, оберегая от стен, дверей и поворотов. Он чувствовал только бесконечную растерянность и ощущение нереальности происходящего. Сейчас они выйдут в основной коридор, и он увидит светильники на стенах, Джон засмеется «видел бы ты свою рожу, Белл», сейчас они откроют глухую дверь, и станет светло, и он даст ухмыляющемуся Мерфи пинка, потому что так не шутят… Но Джон и не стал бы так шутить. Ни с ним, ни с возможной аварией — ведь если бы свет и правда погас, было бы не до шуточек, он бы еще в лазе связался с Рейвен или Монти, Джон не идиот. Но это значит, что кругом светло. Везде, кроме его глаз.
— Так, осторожно, тут подъем начинается. Сейчас до медчасти дойдем, я тебя осмотрю… подумаем, что можно сделать.
Голос Джона звучал спокойно, слишком спокойно.
— Я не умираю, — сказал ему Беллами. — Не надо меня успокаивать.
— Кто сказал, что я тебя успокаиваю?
Страница 3 из 12
