Фандом: Ориджиналы. Родная мать в упор не замечает, что он парень, но хотя бы сшила вместо красного чепчика голубой. И к нелюбимой бабке с корзиной пирожков ему тоже придется пройтись, и даже Серого Волка встретить. Но, к счастью, он будет не один. Накануне путешествия к занемогшей старушенции он отправится в свой любимый андерграунд-бар посреди леса, найдет себе там принцессу Златовласку, а также вдоволь приключений на буйную задницу.
Добавить в моё избранное
172 мин, 35 сек 3952
Ты сейчас пока не знаешь, где и когда, и в роковой момент пожалеешь о том, что истратил желание зря на коробку марципанов.
— Но я вовсе не марципаны хочу! Сделай меня бессмертным! Таким, как ты!
— Э-э… не понял? Как я? Джинном?!
— Нет, таким, который как бы выпил эликсир вечной молодости. Таким, которого нельзя убить и ранить. Ведь ты же такой? Тебя не пробьют стрелы и не возьмёт яд…
— Ага, — Дэз нахмурился. — Зато старая калоша Тарья может упрятать меня в место похуже тюрьмы. Зачем тебе бессмертие, Энджи? Ты хочешь одним злосчастным днём наблюдать агонию всех, кто тебе дорог? Ксавьера — в первую очередь.
— Я как-то об этом не подумал…
— Я заметил.
— А можно сделать бессмертными нас с ним двоих?
— Мальчик мой, не беги впереди колесницы грома. Подумай над последним желанием тщательно. И озвучь мне его тогда, когда будешь готов, на сто процентов уверен в его безошибочности.
— Но ты же сам хотел разделаться с ролью Джинна как можно скорее!
— Да бллин, я не учёл твой подростковый максимализм. Придётся мне побыть в шкуре доброго волшебника ещё некоторое время. На время наших путешествий и время, необходимое тебе для исследования собственной дурьей башки.
— С путешествием проблем не будет. Кучера я отпущу домой, лошадей — в конюшни. Я уверен, что для перемещения в Дримленд не придётся загадывать желание. Ведь ты тоже хочешь попасть туда без пересадок и лишних проволочек, ну правда же?
— Энджи, ты бессовестный плутишка!
— Ну давай, Джинни, таможенники обдерут нас как липку, а мне нравится моя новая мантия, и статус, и земли, новый город. Как он, кстати, называется?
— Ньюарк. Ты принц Анджели Меркурио Демокритос Горациус Ньюаркский. У тебя ещё двадцать титулов и Нобелевская премия Мира, но ты скромный и в гостях историями о своих восхитительных подвигах не раскидываешься почём зря.
— Поэтичненько. Демокритос, Горацио, Меркуриос… — Энджи причмокнул, покатав набор имён на языке. — Звучит.
— Сам сочинил, всё для тебя, — Дезерэтт взял его под локоть. — Значит, перенести нас в Дримленд?
— Да. Если нетрудно — сразу в столицу, Лос Парадиз, на Хохочущие холмы.
— И доползём до королевского дворца пешком, как бомжи?
— Такси возьмём.
— А мне, значит, предусмотрительно набить твои карманы золотом для чаевых и тоже не в счёт желаний?
— Ну что ты, я не настолько тунеядец и оборзел. Деньги есть, за пазуху спрятал немного, остальное Ксавьеру отдал, чтоб он добрался благополучно.
— Он ещё в дороге? Я могу захватить его, пролетая над Краснотопьем.
— Откуда ты знаешь, что именно над Краснотопьем?
— Я хренов Джинн, а не рождественский пудинг. Летим.
— Слушай, я, как прибыл домой, страусиху во дворе оставил, совсем забыл, о ней надо позаботиться…
— Поздно, она превратилась в твою домашнюю коллекцию из двенадцати ручных соколов, егеря им сейчас на полдник полудохлых мышек раздают. Летим, пока у твоего королевского избранника не начали ненароком появляться дети!
В голове невидимые крохотные мастера стучали молотами о наковальни, высекали снопы искр, гнули и выравнивали грубые булатные полосы, превращая в острые мечи. Эти мечи, раскаленные от кузнечных мехов, пронзали изнутри. И стоило очень большого труда не кричать криком, в котором слышалось лишь одно слово. Одно проклятое, почти ненавидимое имя.
— А если он не вернется? Никогда не вернется…
С тяжелейшим вздохом Ксавьер облачился в охотничий костюм, собрал все оставшиеся припасы в большой кожаный мешок, любезно предоставленный бездонным сундуком, и отправился отбиваться от Пивного Брюха, собравшегося, очевидно, дважды нагреть руки на рассеянных постояльцах. Узнает в новоявленном тонкокостном егере белокурую девицу в парче или не узнает? Зеркала, даже мутного (из дешевого олова), на постоялом дворе не было, чтобы прикинуть результаты перевоплощения.
— Добрый день, сэр, чем могу… — тут в скрипучих мозгах Кнута не сошлись в показаниях какие-то внешние сигналы и он конкретно завис. Принц с улыбкой взирал на это с минуту, потом широко зевнул и прошел мимо.
Экипированная новым седлом, сытно накормленная и почищенная, словом, полностью подготовленная к поездке страусиха («Эмма», — прочитал Ксавьер на медальоне, свисавшем с ошейника) ждала его у задней стены курятника. Оседлать ее труда не составило, как и прицепить по бокам на ремнях бутылки воды и контейнеры провизии. Правда, вещевой мешок некуда было пристроить, и Златовлас, недолго думая, зажал его между бедер. Животное повиновалось после одного хлопка по гузке и понеслось мирной трусцой через двор.
— Но я вовсе не марципаны хочу! Сделай меня бессмертным! Таким, как ты!
— Э-э… не понял? Как я? Джинном?!
— Нет, таким, который как бы выпил эликсир вечной молодости. Таким, которого нельзя убить и ранить. Ведь ты же такой? Тебя не пробьют стрелы и не возьмёт яд…
— Ага, — Дэз нахмурился. — Зато старая калоша Тарья может упрятать меня в место похуже тюрьмы. Зачем тебе бессмертие, Энджи? Ты хочешь одним злосчастным днём наблюдать агонию всех, кто тебе дорог? Ксавьера — в первую очередь.
— Я как-то об этом не подумал…
— Я заметил.
— А можно сделать бессмертными нас с ним двоих?
— Мальчик мой, не беги впереди колесницы грома. Подумай над последним желанием тщательно. И озвучь мне его тогда, когда будешь готов, на сто процентов уверен в его безошибочности.
— Но ты же сам хотел разделаться с ролью Джинна как можно скорее!
— Да бллин, я не учёл твой подростковый максимализм. Придётся мне побыть в шкуре доброго волшебника ещё некоторое время. На время наших путешествий и время, необходимое тебе для исследования собственной дурьей башки.
— С путешествием проблем не будет. Кучера я отпущу домой, лошадей — в конюшни. Я уверен, что для перемещения в Дримленд не придётся загадывать желание. Ведь ты тоже хочешь попасть туда без пересадок и лишних проволочек, ну правда же?
— Энджи, ты бессовестный плутишка!
— Ну давай, Джинни, таможенники обдерут нас как липку, а мне нравится моя новая мантия, и статус, и земли, новый город. Как он, кстати, называется?
— Ньюарк. Ты принц Анджели Меркурио Демокритос Горациус Ньюаркский. У тебя ещё двадцать титулов и Нобелевская премия Мира, но ты скромный и в гостях историями о своих восхитительных подвигах не раскидываешься почём зря.
— Поэтичненько. Демокритос, Горацио, Меркуриос… — Энджи причмокнул, покатав набор имён на языке. — Звучит.
— Сам сочинил, всё для тебя, — Дезерэтт взял его под локоть. — Значит, перенести нас в Дримленд?
— Да. Если нетрудно — сразу в столицу, Лос Парадиз, на Хохочущие холмы.
— И доползём до королевского дворца пешком, как бомжи?
— Такси возьмём.
— А мне, значит, предусмотрительно набить твои карманы золотом для чаевых и тоже не в счёт желаний?
— Ну что ты, я не настолько тунеядец и оборзел. Деньги есть, за пазуху спрятал немного, остальное Ксавьеру отдал, чтоб он добрался благополучно.
— Он ещё в дороге? Я могу захватить его, пролетая над Краснотопьем.
— Откуда ты знаешь, что именно над Краснотопьем?
— Я хренов Джинн, а не рождественский пудинг. Летим.
— Слушай, я, как прибыл домой, страусиху во дворе оставил, совсем забыл, о ней надо позаботиться…
— Поздно, она превратилась в твою домашнюю коллекцию из двенадцати ручных соколов, егеря им сейчас на полдник полудохлых мышек раздают. Летим, пока у твоего королевского избранника не начали ненароком появляться дети!
Часть 3. Глава 12
Он уехал. Прощания не было, короткие часы сна, торопливое одевание, расчет у трактирщика — и длинношеий страус умчал его в клубах дорожной пыли обратно в лес.В голове невидимые крохотные мастера стучали молотами о наковальни, высекали снопы искр, гнули и выравнивали грубые булатные полосы, превращая в острые мечи. Эти мечи, раскаленные от кузнечных мехов, пронзали изнутри. И стоило очень большого труда не кричать криком, в котором слышалось лишь одно слово. Одно проклятое, почти ненавидимое имя.
— А если он не вернется? Никогда не вернется…
С тяжелейшим вздохом Ксавьер облачился в охотничий костюм, собрал все оставшиеся припасы в большой кожаный мешок, любезно предоставленный бездонным сундуком, и отправился отбиваться от Пивного Брюха, собравшегося, очевидно, дважды нагреть руки на рассеянных постояльцах. Узнает в новоявленном тонкокостном егере белокурую девицу в парче или не узнает? Зеркала, даже мутного (из дешевого олова), на постоялом дворе не было, чтобы прикинуть результаты перевоплощения.
— Добрый день, сэр, чем могу… — тут в скрипучих мозгах Кнута не сошлись в показаниях какие-то внешние сигналы и он конкретно завис. Принц с улыбкой взирал на это с минуту, потом широко зевнул и прошел мимо.
Экипированная новым седлом, сытно накормленная и почищенная, словом, полностью подготовленная к поездке страусиха («Эмма», — прочитал Ксавьер на медальоне, свисавшем с ошейника) ждала его у задней стены курятника. Оседлать ее труда не составило, как и прицепить по бокам на ремнях бутылки воды и контейнеры провизии. Правда, вещевой мешок некуда было пристроить, и Златовлас, недолго думая, зажал его между бедер. Животное повиновалось после одного хлопка по гузке и понеслось мирной трусцой через двор.
Страница 24 из 48
